Дальнейший путь до концлагеря они проехали молча. Концлагерь совсем не изменился за прошедшие двадцать три месяца.
– Заезжать внутрь у нас нет необходимости. Езжайте вдоль ограды и остановитесь в том месте, где видны кремационные печи.
Прошло несколько минут, пока они остановились.
– Это здесь. Останавливайте машину и выходите, пожалуйста.
В одной руке Реб держал фляжку, в другой – пистолет.
– Вы действительно убили бы мальчиков? – глухим голосом спросил оберштурмбаннфюрер.
– Вероятно, да, – ответил Реб, – но не уверен. Меня душит ненависть, но не знаю, дошел ли бы я до того, чтобы убить ваших детей.
– Откройте, пожалуйста, эту флягу и выпейте, – Реб протянул флягу эсэсовцу.
Из открытой фляги донесся резкий запах.
– Но это же бензин.
– Да, это бензин, – сказал с улыбкой Реб. – Я надеюсь, вы не забыли юного француза, которого вы три года и четыре дня тому назад, примерно в это же время, заставили пить бензин. Но бензина у вас не хватило, и вы дали ему отработанное масло. Это был десятилетний мальчик из Бордо. Я отлично помню дату его рождения – 23 июля. Он умирал десять часов. Вот и вы выпьете этот бензин и будете надеяться до последней секунды, что я вас не прикончу. Вас на самом деле ждет сюрприз, небольшой, но очень приятный…
Из кармана куртки Реб вынул маленький бумажный сверток.
– У меня для вас есть подарок.
Эсэсовец развернул бумагу и увидел тюбик губной помады.
– Накрасьте губы, разрисуйте ею лицо.
Наступила тишина.
– Вы закончили? Отлично выглядите. А теперь пейте бензин. Объявляю, что это ваша личная фляга, на тот случай, если вы свою вещицу не узнаёте. А вот это письмо положите в карман. Его написал юный литовец Заккариус. Вы думаете, что он умер. Но дело не в этом. Здесь он описал все, что вы делали с теми детьми, в числе которых был и я… Пейте, пейте, прошу вас…
Он застрелил оберштурмбаннфюрера в упор, вложил пистолет в еще теплую руку эсэсовца и еще раз нажал на курок.
Реб сдерживал себя, чтобы отъехать от лагеря подальше. Потом его охватила жуткая, выворачивающая наизнанку рвота. Дов Лазарус несколько раз останавливал машину, чтобы парень мог прийти в себя, настолько сильным был стресс, полученный от встречи с эсэсовцем.
На улицу вышла женщина в сопровождении нескольких мужчин.
– Смотри, малыш, ты должен знать одного из них.
В знак согласия Реб кивнул головой.
Человек маленького роста был немцем. Именно его несколько недель назад, на следующий день после казни Хохрайнера, Дов и Реб видели за рулем грузовика. На таких автомобилях из Зальцбурга в Мюнхен возили газету, выпускаемую командованием американской армии, – «Stars and Stripes»[19]. Военная инспекция иногда останавливала эти грузовики, но не обыскивала. В худшем случае брала для себя парочку экземпляров газеты. Зато каждым рейсом из одного города в другой перевозились беглые нацисты, которых прятали за пачками газет.
У женщины, которая шла вместе с мужчинами, были седые, коротко стриженные волосы и бесстрастное лицо. Именно она 3 июля 1945 года в Зальцбурге сказала Ребу, что фотограф Лотар находится в лаборатории возле Колокольной башни. Она сознательно направила его в ловушку, устроенную Эпке. Встреча с этой женщиной была лишь первым эпизодом в охоте Реба Климрода за эсэсовцами. Кстати, Хохрайнера он нашел очень легко – бывший оберштурмбаннфюрер совершенно благополучно в 1946 году вернулся на собственную текстильную фабрику. Ровно через сто часов с момента своего возвращения из Мюнхена в Австрию Реб нашел ее. А сегодня, 23 марта 1947 года, пошел сорок третий день, как он и Лазарус следили за женщиной, вместе и порознь.
– Нас интересуют и другие типы, которые сейчас в шале. Правда, малыш? Особенно эти трое.
– Четверо, – уточнил Реб.
Шел одиннадцатый час вечера, чувствовалось, что ночь будет холодной. С горы, где они спрятались в засаде, были видны огни Альтаусзе. Чтобы попасть в это место, надо было ехать из Бад-Ишля, где летом постоянно жил император Франц Иосиф (это в пятидесяти километрах к востоку от Зальцбурга), и выехать на дорогу в Леобен, а в Бад-Аусзе свернуть направо, на другую дорогу, которая разветвляется: правая приведет в деревни Грюндльзе и Гесль, левая – в Альтаусзе. В обоих случаях попадаешь в самое сердце Мертвых гор, потому что здесь расположены глубокие темные озера в обрамлении высоких крутых скал.
– Здесь четверо мужчин да эта женщина, – уточнил Реб.
Герда Хюбер – так звали женщину из Зальцбурга. Разыскивая ее, Реб рассуждал логично: она сообщница Итона Эпке, а значит, бывала в их особняке возле Богемской канцелярии. Расчет Реба оказался правильным – по описанию внешности Герцу Хюбер опознали несколько торговцев квартала. Они назвали ее фамилию и сообщили один немаловажный факт: она была уроженкой Граца, родного города Эриха Штейра. Дальше было просто: женщина являлась сотрудницей отдела австрийского Красного Креста, в полномочия которого входило оказание помощи перемещенным лицам. У нее был доступ ко всевозможным документам и пропускам.
– Они начали двигаться.
Из шале вышел третий мужчина. Лазарус и Реб его тоже узнали.
