Бенджамин качает головой.
— Этот тип лука не подходит для высоких выстрелов, — говорит он. — Мы устроим охоту на крыс.
Я киваю и спрашиваю:
— Интересно, где они обитают?
— Мы думаем, те, что остались здесь, держатся подальше от дома и днем сидят под землей. Мы попробуем поискать их ночью.
Вдруг я замечаю, что Бенджамин весь весь в поту, хотя просто сидит и разговаривает.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я его и кладу руку ему на лоб. — Ты весь горишь.
Ничего, пустяки, — отвечает он.
Вечером Крошка Вторник приносит еще два засохших ростка. Она держит их в объятьях как живых существ и, выбрасывая, готова расплакаться. Я боюсь, что остальных ждет та же участь. Мы словно в стерильной камере. Но я говорю Крошке Вторник:
— Так всегда бывает, когда занимаешься земледелием. Ничего страшного, у нас еще много ростков.
Когда мы выходим на охоту, мое настроение улучшается. Темнота приносит облегчение, словно чем меньше видишь вокруг себя, тем лучше. К тому же прохладным воздухом легче дышится. Я чувствую босыми ногами теплую землю и удивляюсь, почему здесь не растет трава, в то время как баклажаны взошли и лезут вверх. Неужели в земле не осталось семян? Может, сожгло солнцем или смыло?
Бенджамин останавливается и поднимает руку. Мы с Дэвидом застываем позади него. Бенджамин медленно достает стрелу из кожаного колчана за спиной, прикладывает ее к луку и натягивает тетиву.
Я задерживаю дыхание, но ничего не происходит. Выждав какое-то время, Бенджамин опускает оружие и кивает в ту сторону, куда целился.
— Там что-то двигалось. Нужно подойти поближе.
Мы на цыпочках крадемся вперед. Останавливаемся, приглядываемся и прислушиваемся. Мне кажется, что из-под земли доносится какой-то шорох. Мы проходим еще несколько шагов. Медленно-медленно. Я едва различаю в земле какую-то дыру. Из нее непрерывно выползают маленькие существа. Я не сразу понимаю, что это крысы. Они двигаются осторожно, садятся, принюхиваются, чешутся, поднимая пыль. Бенджамин и Дэвид натягивают луки. Они достаточно близко, чтобы не промахнуться. Я снова задерживаю дыхание. Они отпускают тетиву почти одновременно, словно тренировались в синхронной стрельбе. Слышно, что их стрелы достигли целей. Крысы кричат. Они поднимаются на задние лапы и пристально смотрят на нас. Нас обнаружили. «Сейчас бросятся наутек», — думаю я. Но вместо этого на поверхности показывается еще больше зверьков. Они осторожно приближаются к нам, пронзительно визжа. Боковым зрением я вижу, как Бенджамин и Дэвид перезаряжают луки и почти сразу стреляют. С глухим звуком стрелы поражают цели. Но крысы не останавливаются. Широким фронтом они подбираются к нам все ближе и ближе. Я замечаю, что одна из них, крупная темно-коричневая, видимо, является их вожаком, поскольку другие зверьки постоянно поддерживают с ней контакт. Крыса-вожак держится почти в самом центре стаи. Я пытаюсь указать на нее Дэвиду с Бенджамином. Они снова стреляют. Тот же глухой звук попавших в цель стрел. Но, похоже, крысы лишь приходят в еще большее возбуждение и волнение. Они пронзительно визжат, скаля зубы, на их мордах застывают агрессивные гримасы.
— Вон та! Убей ее! — кричу я.
Бенджамин мгновенно стреляет — крыса-вожак подпрыгивает и падает на землю. Стрела пронзает ее насквозь. Крыса серьезно ранена, но встает на задние лапки, смотрит на нас и визжит. Затем бросается вперед. Стрелы пригвождают к земле еще несколько бегущих рядом крыс. Я вижу, что крыса-вожак сильно хромает.
— Еще раз, — шепчу я. — Пристрели ее!
Лук покидает новая стрела, сопровождаемая звоном тетивы. Крысу-вожака отбрасывает назад. Зверек остается лежать на спине. Лапы все еще двигаются, словно она пытается убежать. Еще некоторое время крыса дергается и наконец затихает.
Поняв, что вожак мертв, крысы явно выражают беспокойство. Они не решаются продолжать наступление. Некоторое время спустя хаос и беспорядок заставляют их повернуть назад. Они бегут обратно в нору. Мы стоим и позволяем им убраться восвояси.
Бенджамин подбирает с земли мертвых зверьков. Вытаскивает из их тел стрелы. Связывает хвосты и вешает себе на плечо. Когда мы подходим к веранде, Дэвид дает ему острый нож, и Бенджамин начинает потрошить добычу. Демон мгновенно съедает все, что падает на землю. Бенджамин ловким привычным движением сдирает с тушек шкуру. Я смотрю на ободранные крысиные трупики и на окровавленные руки Бенджамина.
Мы разводим костер прямо перед домом. Никто из детей не спит. Они стоят и показывают пальцами на крыс. Дэвид приносит деревянный скребок для обуви, лежащий у входа в кухню, разрубает его и кидает в огонь. Когда дрова прогорают и светят оранжевыми углями, Бенджамин выкладывает крыс на решетку для гриля. Угли шипят, от них идет белый дым. «Боже мой», — думаю я и вспоминаю барбекю во дворе нашего дома.
И вот я стою неизвестно где и жарю на углях только что пойманных крыс.