Я сижу и жду, когда ребята подойдут поближе. Они тащат корзины с мидиями. Вендела и Щегол едва выглядывают из-за своей ноши. Они исчезают в доме и вскоре выходят во двор. Щегол снимает застрявшие в волосах Венделы водоросли и вешает их себе на голову. Вендела смеется. Я смотрю на них и вижу, как сильно они похожи. Дело не только в том, что они оба худощавые и длинноногие, с внимательными, испытующими и немного печальными глазами. Манера двигаться — вот что их объединяет. Словно все их суставы синхронизированы, а руки и ноги принадлежат одному телу… Так вот в чем дело! Они близнецы! Как же я раньше не догадалась? Хотя какая разница, кто кому родня, если весь мир рухнул?
Я слезаю с дерева и чувствую, как тело медленно возвращается к жизни. Стою внизу и смотрю вверх на платформу. Что со мной было? Мысль теряется, когда я слышу за спиной голос Бенджамина:
— Все спокойно?
— Как в морге, — отвечаю я, но не чувствую уверенности, ведь, похоже, я задремала на посту.
Ко мне бежит Крошка Вторник. За ней по пятам следует Демон. Я сразу понимаю: что-то случилось.
— В чем дело? — кричу я.
— Самый маленький поросенок умер, — говорит она, давясь слезами.
— Когда это произошло? — спрашиваю я и глажу ее по щеке.
— Когда я пришла, он уже был мертвым.
Я беру девочку за руку и веду в хлев. Заглянув через перегородку, вижу, что самый мелкий поросенок лежит в сторонке, совсем окоченевший. Ни Умник, ни Дорис не обращают на него внимания. Я захожу в стойло и осторожно беру поросенка на руки. Размером он не больше крысы и легкий, как перышко.
— Такое случается, — говорю я. — Иногда детеныши умирают.
— Мы его съедим?
Я мотаю головой.
— Возможно, он был болен. Лучше похороним его во дворе, если ты хочешь.
Глаза Крошки Вторник светятся от радости.
— Он отправился на небо?
Я пожимаю плечами.
— Честно говоря, понятия не имею, куда отправляются после смерти.
Похороны поросенка превращаются в торжественную церемонию. После недолгого обсуждения мы решаем на всякий случай сначала его сжечь. Бенджамин с Габриэлем складывают костер из сухих веток, посреди костра стоит крест, к которому мы привязываем мертвого поросенка. Уже почти стемнело. Прожорливое пламя набрасывается на хворост. Когда огонь охватывает маленькое тельце, слышится шипение и по двору распространяется запах паленого мяса. Мы стоим вокруг костра и смотрим, как огонь пожирает крест. Пламя освещает дом, и я вижу наш белый флаг с зеленым кругом. Поддавшись общему настроению, я начинаю напевать красивую и грустную мелодию, которую часто пела бабушка. Вскоре в памяти всплывает кусок текста: «How many seas must a white dove sail before she sleeps in the sand? Yes, ’n’ how many times must the cannon balls fly, before they’re forever banned? The answer, my friend, is blowin’ in the wind, the answer is blowin’ in the wind» [20].
Всех слов не помню, в песне было много куплетов. Я пою увереннее и вскоре слышу, как мне подпевают другие. Песня такая красивая, что по телу бегут мурашки.
«How many years can a mountain exist, before it’s washed to the sea? Yes, ’n’ how many ears must one man have, before he can hear people cry? The answer, my friend, is blowin’ in the wind, the answer is blowin’ in the wind» [21].
Когда огонь догорает, мы сгребаем косточки и кладем их в ямку, которую заранее вырыли Бенджамин и Крошка Вторник неподалеку от грядок с баклажанами. У края ямки стоит простой деревянный крест. Мы закапываем могилку, а я в это время думаю: «Только бы это была не заразная болезнь».
СЦЕНА 27. РАННЕЕ УТРО. ПЕРЕД ДОМОМ.
ДЭВИД, ДИНА, ЮДИТ, ГАБРИЭЛЬ, БЕНДЖАМИН, ВЕНДЕЛА, КРОШКА ВТОРНИК И ОСТАЛЬНЫЕ ДЕТИ, (ЩЕГОЛ).
Бенджамин вырезает на календаре дату. В лучах утреннего солнца перед домом в два ряда стоят малыши и держатся за руки. Ноги Крошки Вторник заживают и выглядят гораздо лучше, чем раньше. Перед детьми стоят Дэвид и Юдит. На головах у малышей самодельные широкополые шляпы, из-за которых они похожи на вьетнамских крестьян или диких пигмеев из джунглей. Когда Бенджамин заканчивает свою работу, Юдит торжественно провозглашает:
ЮДИТ:
Среди детей проносится шепоток.
ДЕТИ (хором):
Юдит прокашливается и смотрит на Дэвида, вешающего на гвозди на веранде ночную добычу. Крысы связаны хвостами по две штуки. Дэвид вешает пару за парой. Демон провожает взглядом каждое его движение. Наконец на веранде висят девять пар крыс.