— Я позволила тебе привезти меня сюда по двум причинам, — спокойно закончила Ривен. — Во-первых, я хотела чтобы ты освободил Грис, а во-вторых, мне не обходимо было немного времени, чтобы спокойно обо всем подумать. Ты должен знать, Броун: я останусь здесь до тех пор, пока не родится мой ребенок. После этого я уйду.
— Но ведь это и мой ребенок, — возразил Броун резко. — Он будет моим наследником.
— Я думала об этом. Ребенок станет и моим наследником. Гораздо более важно, чтобы он получил воспитание доуми, а не приучался носить твою корону. Когда он подрастет настолько, чтобы самостоятельно принимать решения, и захочет вернуться в Джедестром, тогда… — Ривен пожала плечами.
— Я не позволю тебе забрать его.
— Тебе не остановить меня, Броун, — Ривен улыбнулась ему чуть ли не с жалостью. — Тебе кажется, что толстые стены смогут удержать меня. Очевидно, ты не понимаешь, в чем главная причина моего могущества. Все на земле отчасти состоит из воды, а это значит, что я могу этим управлять.
— Почему же тогда ты не пытаешься это сделать?
— Пока я решила этого не делать.
Броун крепко стиснул зубы.
— Но другие камни находятся у меня.
— Да, и они защитят тебя, но ты не сможешь воспользоваться ими против меня.
Черты лица Броуна затвердели и стали похожи на неподвижную маску.
— Ты заблуждаешься относительно того, что камни доуми защищают меня. Они не любят меня так, как твой камень, по всей видимости, любит тебя. Они едят меня живьем.
— Я знаю, — с искренним сочувствием согласилась Ривен, потому что иногда она действительно жалела Броуна, и это случалось гораздо чаще, чем она осмеливалась себе признаться. Его давно ушедшая красота навсегда запечатлелась в ее памяти. Теперь она видела перед собой усталого, отягощенного болью и тревогой мужчину.
— Я вижу, — ласково прошептала Ривен. — Это потому, что ты не был рожден, чтобы обладать ими. Сними их, и ты станешь таким же, как раньше.
— Если я сниму их, я не сумею исполнить свой долг перед страной. Это означает, что я умру молодым, и поэтому я должен позаботиться о том, чтобы оставить наследника. Ребенок, которого ты носишь, если это окажется мальчик, станет королем после меня.
Глаза Ривен широко раскрылись. Она вдруг припомнила искаженное ужасом и болью лицо мальчика, которое она видела, пытаясь заглянуть в будущее. Теперь ее посетила странная уверенность в том, что дитя в ее чреве — мальчик и именно его она увидала в капле воды.
— Нет! — вскричала она. — Мой ребенок будет расти в горах, он должен быть свободен телом и духом, как и все дети доуми. Если потом ему придется выбирать…
Броун нетерпеливо перебил ее:
— Ребенок должен воспитываться здесь и учиться быть добрым королем. — Он сделал шаг по направлению к Ривен. — Ты сама говорила о том, что под моим правлением этот край стал гораздо добрее к людям, его населяющим. Полуострову необходим законный наследник. Полуострову нужен правитель, который умел бы приказывать камням так, как это никогда не удавалось мне. Твой и мой ребенок будет уметь и то и другое.
Ривен выразительно покачала головой:
— Ты просто ничего не знаешь о доуми. Даже среди них мало кто может владеть камнем. Скорее всего, наш ребенок не окажется одним из этих немногих избранных. Даже если он и окажется достойным этого, он никогда не сможет носить другие камни. Они станут для него ужасной пыткой.
— Ты все время говоришь «он», — выражение лица Броуна стало нетерпеливым и живым. Он даже приблизился в Ривен еще на полшага. — Значит, ты знаешь, что это мальчик?
Ривен не ответила, и он схватил ее за руки:
— Ты никогда не любила меня, так?
Услышав этот вопрос и увидев совсем близко его страдающие голубые глаза, Ривен почувствовала, словно внутри у нее что-то мучительно рвется напополам.
— Я… я восхищалась тобой. Невозможно было не восхищаться. Но с самого начала я знала, что ты — враг, который соблазнил и обокрал мою мать. Нет, я никогда не любила тебя. Да и как я могла?
— То, что случилось с Ниомой, произошло очень давно. Мне иногда кажется, со мной ли это было. Тогда я был совсем другим — мальчишкой, которому волшебник указывал, куда пойти и что сделать. Фэйрин полностью подчинил меня своей воле.
— И это до сих пор продолжается.
— Если бы это было так, я никогда бы не выбрал тебя в жены. Теперь я мужчина, но в те времена я был юношей, у которого не было отца и который легко под давался аргументам таких, как Фэйрин. Разве ты не можешь понять этого и простить меня?
Ривен отодвинулась от Броуна и скрестила руки на груди.
— Возможно, я смогу простить тебя, но я никогда не забуду. Как я могу полюбить тебя, зная, чем ты стал для моей матери?
— Может быть, тебе не нужно любить меня, может быть, тебе хватит моей любви. Я любил тебя, Ривен, и моя любовь не изменилась, когда я узнал, кто ты такая. Кроме всего прочего, Ривен, мы вместе зачали ребенка. Разве не можем мы теперь вместе построить будущее?
Броун протянул руку, чтобы коснуться плеча Ривен, но, увидев отрешенность ее лица, отступил.
— Теперь я оставлю тебя, но — ради меня и ради нашего сына — подумай обо всем этом!