— Понятно. Но ты, кажется, сказал, что хочешь дать мне в подарок три знака своей верности. Твой рассказ о Фэйрине — первый из них. Каковы же остальные два?
Тропос проницательно взглянул на принца:
— Согласишься ли ты тогда следовать тому, что скажу тебе я?
Принц немного поколебался, потом кивнул своей рыжей головой:
— Да. Пока наши цели совпадают, я буду выполнять все твои указания и инструкции.
— Очень хорошо. Тогда вот тебе мой второй дар. Недавно я получил известие от Дрионы и Тауниса. Они хотели бы видеть в нас союзников в борьбе против Броуна.
Зеленые глаза Аранта вспыхнули.
— А третий?
— Третий мой подарок, должно быть, самый интересный. Это — одна молодая девушка, которая, словно кукушка, свила себе гнездышко при дворе короля Броуна. Эту девушку зовут Ривен.
Броун отсутствовал в Плэйте уже целых шесть дней, когда пришла весть о том, что его желает видеть посольство стьюритов. Йербо, рассерженный и обеспокоенный необъяснимой выходкой своего сына, которая имела столь трагические последствия, надеялся загладить инцидент. Йербо не мог приехать сам и поэтому хотел, чтобы посольство возглавила его одиннадцатилетняя дочь Фидасия.
— Наконец-то ты увидишь мою нареченную, — с грустной улыбкой сказал Броун матери. Король со своей матерью только что позавтракали и теперь коротали время за кружечкой подогретого сидра. С тех пор как Броун возвратился из похода на Акьюму, он проводил в Зелете гораздо больше времени, чем раньше. Ему не пришлось убеждать королеву-мать, чтобы она позволила Ривен вернуться к своим обязанностям придворного музыканта, и после обеда, если они обедали вместе,
Броун просил мать, чтобы Ривен развлекала их игрой на свирели.
— Когда ты вернулся из той поездки в Зику, ты говорил, что она прелестна, — сказала Киллип.
— Это потрясающее юное создание, — согласился Броун. — У нее густые рыжие волосы, огромные зеленые глазищи и бешеный темперамент. Несомненно, ее отец считает дочь восьмым чудом света. В письме Йербо говорится, что стоит мне только снова взглянуть на нее, как я буду настолько зачарован ее красотой, что все воспоминания об инциденте в Акьюме тут же изгладятся из моей памяти.
— Хотелось бы мне, чтобы он был прав, но что-то в твоем тоне заставляет меня думать, что вряд ли это произойдет. Когда много месяцев назад ты вернулся из Зики, ты был полностью захвачен мыслями об этой девушке, и вовсе не потому, что женитьба на ней помогла бы тебе достичь важных политических целей.
— Так оно и было, она — настоящая чаровница. И все же она еще ребенок. Пройдут годы, прежде чем наш брак станет полновесным, не просто политическим союзом короля и принцессы, а союзом мужчины и женщины. Я начинаю понимать, что сейчас мне нужна нормальная жена.
Киллип слегка нахмурилась:
— Если Фидасия в самом деле столь неотразима, как ты утверждаешь, то тогда, наверное, стоит подождать, пока плод созреет.
— Мужчина никогда не знает, что станет для него неотразимым, пока подходящая женщина не покажется где-нибудь поблизости. Только увидев ее, он поймет, что является неотразимым для него.
— Ты хочешь сообщить мне, что встретил другую девушку, которая тебе понравилась больше?
Броун смущенно поигрывал своей чашкой.
— Я — король, и король знает свой долг. Если ту трещину, что появилась в наших отношениях со стьюритами, еще можно заделать, то я готов взять в жены их принцессу.
Киллип вздохнула:
— Хотелось бы мне быть уверенной, что лишь только ты вновь увидишь Фидасию, как она опять увлечет тебя настолько, что ты будешь счастлив назвать ее своей женой. И тогда все эти страхи и напряжение оставят тебя, сын мой. Мне кажется, что с тех пор, как умерла Леана, тебя преследуют тоска и тревога.
Броун хрипловато засмеялся:
— И поэтому, подобно всем женщинам, ты воображаешь, что стоит обзавестись доброй женой, и все проблемы сами собой исчезнут.
Сам того не замечая, Броун поднял руку ко лбу и прикоснулся к обручу короны, лежавшему на челе его. Он прекрасно знал, что вовсе не смерть Леаны вызвала к жизни столько проблем. Отнюдь нет. Виной всему был этот украшенный четырьмя камнями царский венец, носить который стало в последнее время слишком тяжело.
Стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно и легко, Броун сказал:
— Ладно, может быть, Фидасия излечит меня от меланхолии… — Он передвинул в кружке ложечку сначала на полдюйма влево, потом вправо, затем возвратил ее в первоначальное положение. — Если уж мы заговорили об очаровательных женщинах, то могу я спросить, где сейчас та девушка, что играет у тебя на свирели?
— Ривен? — Киллип выглядела очень довольной. — Я никогда не требовала, чтобы меня развлекали музыкой после завтрака… если ты, конечно, спрашиваешь об этом. По утрам у нее другие обязанности.
— Ты простила ее за то, что она убежала смотреть войну в Акьюме?