Тело Альбина было сплошь покрыто ранками, ссадинами, а мускулы болезненно ныли. Когда тени на тропе сгустились, а дождь со снегом так и не перестал, Альбин начал тревожиться настолько сильно, что свернул с тропы и подвел коня к зарослям каких-то вечнозеленых кустарников. Некоторое время он стоял неподвижно, в тревоге ожидая, заговорят ли кусты человеческим голосом или попытаются сразу вонзить в него несколько острых шипов, которыми были усеяны их длинные гибкие ветки. Когда ни того ни другого не случилось, он с облегчением вздохнул и, спешившись, потрепал Травоуха по голове.
— Нужно найти сухое дерево, — пробормотал он. — Если мы не сможем разжечь костер, который согревал бы нас ночью и служил нам защитой, — нам конец.
Однако после столь долгого непрерывного дождя было не так-то легко найти что-то, что могло гореть. Привязав коня там, где он мог пока пощипать скудную горную траву, Альбин отправился на поиски топлива для костра. Он потратил на это чуть ли не час. Некоторое время он безуспешно трудился над кучкой подмоченных гнилушек, пытаясь высечь огонь и поджечь их, но у него ничего не вышло. Разочарованный, он откинул со лба прядь мокрых волос и огляделся. Вдалеке он заметил небольшой мерцающий огонек.
«Интересно, что это там такое?» — подумал Альбин, вставая с колен. Отвязав коня, так как он понимал, что не может бросить его здесь без защиты, Альбин медленно побрел в глубь леса, туда, где между деревьев мерцало оранжевое зарево.
— Костер, — прошептал он в мохнатое ухо своего одра. — Большой костер. Может быть, нам, наконец, повезло. Если его развел кто-то дружественный, то мы с тобой сможем просушить наши подмокшие шкуры и найдем что-нибудь для наших пустых желудков.
Однако Альбин прекрасно понимал, что очень много шансов было за то, что костер на лесной поляне развел кто-то недоброжелательный. Привязав Травоуха к дереву на почтительном расстоянии, Альбин стал красться вперед, надеясь, что рев пламени заглушит шорох покрытой ледяной коркой травы под ногами.
«Большой» было не совсем подходящим словом, чтобы описать пылающий на поляне костер, скорей уж тут лучше всего годилось слово «пожар». Огонь был так горяч, что грел щеки Альбина даже на том порядочном расстоянии, на которое Альбин осмелился приблизиться, прячась за деревьями. Альбин задался вопросом, кто сумел бы устроить этакое пожарище в такую погоду, и тут же получил ответ. Из тени выступила рослая фигура человека с лисьим лицом, закутанная в алый плащ.
Таунис! Пораженный, Альбин плотнее прижался к стволу толстого дерева. Какое счастье, что он был так осторожен и приблизился к костру незаметно! Таунис ни за что не должен был его видеть. Эол отпустил Альбина живым только затем, чтобы он смог передать его слова королю Броуну, а ведь безжалостный и переменчивый доуми ветров считался в сто раз более добродушным, чем Таунис.
Альбин сделал осторожный шаг назад, намереваясь убраться подобру-поздорову, пока Таунис его не заметил, но что-то остановило его. Краем глаза он уловил во мраке какое-то движение. Вокруг освещенной огнем поляны царила непроглядная бурная ночь, однако на другой стороне поляны, прямо напротив того места, где прятался Альбин, появился сгусток темноты еще более плотный, чем окружающий мрак.
Черное пятно в темноте становилось все больше и чернее. Когда свет от костра наконец упал на непонятный предмет, Альбин увидел мерцающее тело огромного многоногого насекомого. Казалось, даже Таунис был потрясен яйцеподобным призраком, явившимся на поляну из темноты. Прекратив прохаживаться возле костра, он остановился и уставился на чудовище, широко раскрыв рот.
Мерцающее тело насекомого раздулось так, словно готово было в любой момент лопнуть и вывалить на траву орды голодных тарантулов. На вершине яйца появилась трещина, которая все удлинялась, и Альбин расслышал сквозь рев пламени громкий треск, словно рвалась мокрая мешковина. От этого звука мороз прошел по коже, и юноша развернулся было, чтобы опрометью броситься прочь, однако глаза его были все еще прикованы к невероятному зрелищу.
Между тем дыра все увеличивалась и наконец аккуратно раскрылась. Вместо туч насекомых, которых так боялся увидеть Альбин, из чрева монстра появился небольшой человечек в черном.
— Тропос! — ахнул Альбин и тут же в испуге зажал себе рот ладонью. Он узнал колдуна стьюритов, которого ему приходилось видеть в замке короля Йербо, когда он приехал туда вместе с Броуном. К счастью, ни один из двоих, находившихся на поляне, не услышал его восклицания.
Альбину очень повезло, что Таунис и Тропос были столь увлечены своей важной встречей, что не обращали внимания ни на что другое. Таунис сделал шаг навстречу магу, широко разведя руки по сторонам, приветствуя волшебника. Когда оба оказались рядом, Альбин удивился, насколько несхожи между собой были эти двое. Тропос был маленьким, сгорбленным, бесформенным, одетым во все черное, в то время как Таунис был высок ростом и прям как палка, с лицом лисицы и такими же хитрыми повадками. Его фигура была плотно завернута в малиново-красные одежды.