Ривен удалось уклониться от этого удара, и Тьюрлип замахнулся по второй раз. Ривен же, вместо того чтобы снова попытаться избегнуть удара толстого сука, ловко перехватила его налету. Вор, пораженный, уставился на нее во все глаза, потому что никак не ожидал, что она окажется столь же сильна, как и он. Несколько долгих, мучительно долгих мгновений они стояли неподвижно, не в силах справиться друг с другом, но потом камень снова пришел на помощь Рнвеп. Она почувствовала у своей груди необычайно сильный жар, и тут же она с необычайной легкостью вырвала оружие из судорожно сжатых пальцев вора. Отшвырнув деревяшку далеко в кусты, Ривен выпрямилась и пристально поглядела прямо в лицо своему противнику.
Тьюрлип окоченел от ужаса.
— Что ты делаешь? Что ты… Нет, нет!.. — захныкал он, но было уже слишком поздно. Ривен ощутила покалывание во всем теле, когда водопад энергии обрушился на нее. Она не в силах была остановить этот бешено несущийся поток. В час крайней нужды она бессознательно призвала камень, и теперь он полностью овладел ею. Тело Тьюрлипа стало медленно мерцать. Агония исказила его черты, и внезапно он весь обмяк, растаял и струйкой воды пролился меж пальцев Ривен к ее ногам. Когда он уже исчез, Ривен обнаружила, что с ужасом всматривается в небольшую лужицу мутной, дурно пахнущей жидкости.
— Я всегда думал, что ты — спокойный, добродушный парень, не больше и не меньше, — сообщил Пиб, глядя, как Альбин орудует скребницей, вычищая мохнатую шкуру Травоуха.
— Разве не произошло нечто, после чего трудно остаться спокойным и добродушным? — резко спросил Альбин.
Он выглядел так, словно ему самому не мешало бы причесаться. Одежда его была настолько измята, словно в ней спали несколько ночей подряд, да, наверное, так оно и было. Прямые каштановые волосы Альбина торчали во все стороны непокорными прядями, и юноша постоянно хмурился.
— Да, это верно, что король наш сильно опечален, потому как невеста его выскользнула буквально из брачного ложа. — Пиб сокрушенно закивал своей лохматой, соломенного цвета головой. — Готов поспорить, что и ты теперь в таком мерзком настроении, потому что эта девчонка Ривен тебе нравилась.
Альбин с такой силой отшвырнул от себя скребницу, что она отскочила от дверей конюшни с громким треском.
— У меня и без этого немало причин для размышлений. Король обвинит меня в том, что случилось. Он считает, что это я внедрил шпиона в его свиту.
Бледно-зеленые глаза Пиба расширились.
— Имея в виду Ривен?..
— Нет, Травоуха! Разумеется — Ривен, кого же еще?
Некоторое время Пиб просто удивленно моргал, потом он задал свой следующий вопрос:
— А что, он так и сказал? Я имею в виду — король?
— Король не сказал ни словечка с тех самых пор. Он был слишком занят, пытаясь выследить Ривен, так что ему было не до меня. Но попомни мои слова, он еще вызовет меня к себе. И когда это случится, я буду рад, если мне удается спасти свою шкуру.
В этот момент, словно он стоял за дверью и дожидался именно этих слов, в конюшню заглянул королевский секретарь. Увидев Альбина, он плотно сжал губы.
— Эй, юный господин, пошли-ка со мной. Король хочет приватно побеседовать с тобой.
Альбин метнул на Пиба быстрый взгляд, словно хотел сказать: «Говорил я тебе!», и принялся оглаживать свою измятую тунику. Попытавшись пригладить свои непокорные вихры, он вскоре безнадежно махнул рукой и покорно пошел вслед за суетливым чиновником в направлении дворца.
В саду все тропинки были заполнены народом. Слуги и солдаты сновали туда и сюда, исполняя многочисленные приказы, и те и другие имели печальные и озабоченные лица, так как с той самой злосчастной ночи королевский дворец перестал быть тем местом, где можно приятно провести время.
Альбин прекрасно помнил тот миг, когда прозвучала тревога. Он лежал скрючившись на самом краешке своей койки, старался не думать о Ривен и Броуне и все равно чувствовал себя очень несчастным. Новость о таинственном исчезновении невесты поразила его как удар грома, точно так же, как она поразила и всех остальных обитателей дворца.
С тех пор все, что ни изменялось — изменялось в худшую сторону. Лицо короля напоминало лицо человека, сжигаемого яростью и чувством унижения. Его ярости только усиливалась по мере того, как один за другим все отряды, посланные в погоню за беглянкой, докладывали ему о том, что им не удалось даже напасть на след. И гнев его разделяли все, кто был в это время в Плэйте.
— Подумать только, что я одевала ее как можно лучше, лишь бы усладить взор короля! — высказала Альбину в лицо Квиста, столкнувшись с ним в саду. — Если бы я знала, кто она такая, она не дождалась бы от меня ничего, кроме хорошей пощечины. А все ты, все ты виноват, проклятый осел! Именно ты притащил ее сюда и умолял отнестись к ней как к сестре! Тоже мне, сестра, тьфу!
Теперь же, стучась в дверь королевских покоев, Альбин приготовился к еще более суровой отповеди.
— Входите! — услышал он отрывистый голос короля.