По ночам ее покой смущали странные сны. Это были сны о Броуне, которые сменялись тревожными сновидениями о Грис. Грис упорно отказывалась обсуждать с Ривен состояние своего здоровья, но было очевидно, что с ней не все в порядке. Часто Ривен просыпалась по ночам словно от толчка и тихо лежала, глядя в темноту пещеры и прислушиваясь к хриплому дыханию Грис, перемежающемуся с болезненными стонами. Когда же она заговаривала с теткой на эту тему, та сердито отрицала свою болезнь.
— Хватит воображать, — говорила она, когда Ривен будила ее среди ночи. — Не трогай меня и дай мне спокойно поспать.
«Ничто не осталось таким, как было, — мрачно раздумывала тогда Ривен. — Грис изменилась, да и я тоже. Я уже не та девочка, какой я была до того, как отправилась за камнем в Джедестром. И она задумчиво клала руки на живот, внутри которого рос и развивался ребенок Броуна. „Нет, я совсем другая“.
Однажды она решилась попробовать вызвать энергию камня, чтобы заглянуть в будущее. Это оказалось очень непросто. Поиск будущего оказался сродни поискам куска дерева в море, укрытом туманами. В серой пелене проступали какие-то темные очертания, но они сразу же расплывались и исчезали, лишь только Ривен пыталась зафиксировать их. Ривен хмурилась, обескураженная бесплодностью своих усилий. Чувствуя в своем теле поток энергии камня, она никак не могла ее сконцентрировать. Встряхнув головой, словно для того, чтобы сознание прояснилось, Ривен в последний раз бросила взгляд на поверхность воды. Пробиваясь сквозь туманные барьеры времени, в воде показалось чье-то лицо.
Поверхность воды потемнела и вспучилась, туман рассеялся, и в воде возникло изображение. Сдерживая дыхание Ривен наклонилась ближе. В воде появилось лицо мальчика, не старше десяти лет от роду. Он был очень худ, с копной жестких темных волос на голове. Черты его лица были по-детски нежными, но вычерчены они были уверенными, прямыми линиями и казались смутно знакомыми.
Ривен не очень внимательно вглядывалась в черты его лица. С самого начала ее поразило выражение боли и ужаса, застывшее в широко раскрытых голубых глазах мальчика. Сердце Ривен стиснуло, рот — обожгло, а в груди возник какой-то тугой узел. С протяжным криком Ривен потянулась к изображению, но оно задрожало в воде и исчезло. Ривен так и осталась стоять на коленях, наклонившись над миской с водой. Дыхание с хрипом вырывалось из ее груди.
Что это был за мальчик, чей образ Ривен вырвала из будущего и который выражением своего лица поверг ее в отчаяние? Снова вскрикнув, Ривен закрыла лицо руками и поклялась никогда больше не пытаться заглянуть в будущее. Она боялась того, что она может там увидеть.
Ранняя весна оставила пятна тающего снега только в глубоких и тенистых долинах, а на солнечной стороне ручья, где гуляли Ривен и Грис, земля оттаяла на столько, что превратилась в грязь.
— Настоящая весна тоже недалеко, — объявила Грис и многозначительно посмотрела на стоящую рядом с ней Ривен. — Ты перестала пользоваться камнем, не так ли?
Ривен кивнула:
— Он отдаляется от меня.
— Без сомнения, это ребенок отталкивает его. — Грис покачала головой. — Жаль, что ты становишься уязвимой именно тогда, когда тебе может понадобиться сила.
Вместо ответа Ривен отвернулась.
— Кто-то идет сюда.
В чаще щелкнул сучок, и ветви кустов раздвинулись. В тени возникла невысокая, округлая фигура женщины.
— Дриона! — воскликнула Грис.
— И не кто иной!
Ривен во все глаза уставилась на незнакомку. Густые каштановые волосы были кольцами уложены по сторонам ее аккуратной, изящной головы. До самой шеи, нежной и округлой, Дриона была закутана в коричневый плащ, но он свисал настолько свободно, чтобы выгоднее подчеркивать роскошное чувственное тело, отчетливо угадываемое среди складок тонкого полотна. Дриона глядела на Ривен, и влажный цветок ее губ складывался в какую-то нерешительную улыбку.
— Ну вот мы и встретились, — низким горловым голосом произнесла Дриона, делая еще один шаг вперед. Теперь она вся была освещена робким, по-зимнему неярким еще солнцем. — Вам, конечно, интересно, что заставило меня придти сюда. — С каждым словом Дриона обретала уверенность в себе. — И я скажу вам. Это очень просто. Я пришла сюда, чтобы поздравить Ривен с возвращением ее камня.
Ривен почувствовала, как по шее ее побежали мурашки.
— Откуда ты знаешь?
Алые, полные губы доуми земли поползли вверх.
— От меня невозможно утаить ничего такого, дитя мое. Я тут же почувствовала изменение равновесия сил в земле. — Ее широкие босые ступни слегка утопали в мягкой, нагретой солнцем грязи на берегу. — Я радуюсь за тебя и в тебе. Ты оказалась достаточно умна, ты доказала, что ты — настоящая доуми. То же самое думают о тебе и другие. Мы хотим встретиться.
— Мы?..
— Таунис и Эол, доуми огня и ветров.