— С тебя семьдесят пять взяла? — озабоченно спросил Коршунков, когда сели за стол.
— Кажется, так.
— Ну, вот, а у меня все то же самое, только баклажанную икру не брал, я ее терпеть не могу. Икра стоит шесть копеек, а с меня кассирша взяла пятьдесят семь.
— Да им мало платят, — сказал, поморщившись, Игорь.
— Значит, можно обсчитывать?
— Выходит, так…
Но Коршунков не успокаивался:
— Ты, Игорь, вот что заметь: меня она не обсчитала, а тебя — облапошила! Значит, нутром чувствует, кто промолчит, а кто — возмутится!..
— Да стоит ли — из-за гривенника? — удивился Игорь.
Один из недальних столов занимали наладчик Сивков, токари Луньков и Белоногов, фрезеровщик дядя Сережа. Видно было, что разговор вели об Игоре Карцеве: то и дело поглядывали на него. Сивков доел котлету с картофельным пюре и взялся за стакан с компотом. Но пить его не стал. Поднялся и с торжественно-напыщенным видом двинулся к столу, где сидели Карцев и Коршунков.
Громко, чтобы слышали и за соседними столами, он сказал:
— Я понимаю так, что все писатели из-за денег пишут. Ну, а тебя, Карцев, пока обижают, не платят гонорары за труды. Так вот тебе сладенького — от нашего, так сказать, коллектива. — И поставил стакан с рыжеватым компотом перед Игорем. Тот растерялся.
— Да вот же, у меня есть, я же взял компот!
— Ничего, ничего, попей! — убеждал Сивков. — А то прямо жалость берет: старался человек, писал — и никакой ему награды…
— А пошел ты!.. — возмущенно крикнул Игорь.
Сивков, очень довольный своей выдумкой, развернулся и отплыл от стола. Наблюдавшим эту сцену Лунькову, Белоногову и дяде Сереже тоже понравилась затея Сивкова. Один за другим явились все трое и поставили свои полные стаканы.
Уже весь зал с веселыми лицами обратился к столу, за которым сидели Карцев и Коршунков. Коршунков, как зритель, только посмеивался, а Игорь готов был сквозь землю провалиться.
— От имени читателей! — произнес дядя Сережа, с благодушной стариковской улыбкой подставляя компот.
Витюня Фролов, обедавший возле окна, ринулся было к Игорю со своим ополовиненным стаканом, но в пути остановился, допил и развернулся к раздаче. Принес оттуда три полных стакана.
— Пей, Игореха! Обмывай свой рассказ!..
Приняли участие в этом деле также Кондратьев и Сазонов. Весь стол перед Игорем в считанные минуты уставился стаканами. А зал весело гудел, и острые шуточки неслись со всех сторон.
— Ну за что они так? — с выступившими на глазах слезами спросил у Коршункова Игорь. — Это же дикари!.. Неужели это так смешно, если человек пишет?.. Разве я только для себя?
Глаза Коршункова блестели от веселого возбуждения…
Дверь Коршункову открыла Александра Васильевна. Зоя слышала, как уверенно он представился: «Добрый вечер! Я по поручению коллектива участка, где работает Зоя Ефимовна. Можно ее видеть?»
И когда мать радушно пригласила гостя, Зоя растерялась: в комнате был хаос, бормотал телевизор, Ефим Петрович дремал в кресле с газетой в руках, Ленка развезла по полу все игрушки из своего ящика. Зоя поспешила в прихожую, чтобы там переговорить с нежданным гостем и поскорее его выпроводить.
Высокий, в аккуратном костюме и при галстуке, Коршунков стоял с таким торжественным и напряженным видом, как будто явился делать Зое предложение. В руках у него был букетик ландышей и какой-то сверток в белой бумаге, стянутый розовой ленточкой.
— Здравствуйте, Зоя! — басовито произнес Коршунков. — Я к вам по поручению, так сказать, коллектива. Вот это Леночке, — он протянул сверток. — Как у нее здоровье?
Насчет коллектива Зоя сразу не поверила: не было еще такого — хотя Зое не впервые приходилось сидеть с больной Ленкой — чтобы цехком прислал к ней страхделегата. Да и какой же страхделегат из этого плечистого атлета со светлыми, стального оттенка глазами! Просто сам Коршунков придумал себе повод, чтобы нагрянуть вот так незвано и дерзко.
— Ничего, выздоравливает, — ответила Зоя, машинально приняв сверток. Спросила, непонимающе взглянув на гостя: — Зачем это?
— Там шоколадки. И игра… Называется «По грибы», — ответил Коршунков. С суетливой смущенностью прибавил: — Для младшего школьного возраста. — Услышав доносившийся из-за двери настойчивый Леночкин голос — она что-то просила у дедушки — Коршунков с живым любопытством посмотрел на прикрытую дверь и спросил: — А девочке можно шоколад?
— Можно, — без прежней холодной строгости ответила Зоя.
В редакции Игорь застал только литсотрудницу Старикову. Он поздоровался и на всякий случай отрекомендовался:
— Игорь Карцев, токарь из цеха мелких серий.
— Да я вас помню! — Римма Никитична приветливо улыбнулась и движением тонкой руки с длинными, острыми, как коготки, малиновыми ногтями поправила прическу. У Стариковой были уложенные волнами пышные белые волосы. — И рассказ ваш я прочла — Николай Иванович мне его поручил для редактирования, — продолжала она высоким, кукольно-нежным голоском. — Вы присядьте, пожалуйста, нам нужно поговорить.
