Разговор сменился молчаливой паузой. Дождь с новой силой, порожденной очередным порывом резкого восточного ветра, забарабанил по оконным стеклам. Клемент спрятал в карман бумажник. Почувствовав странную слабость в ногах, он готов был рухнуть на колени и, растянувшись на животе, бессильно уткнуться лицом в ладони. Его внезапно захлестнула волна горчайшего до умопомрачения страдания.
— Но тот человек умер… я стал причиной его смерти… вернее, ты стал причиной его смерти… По-моему, нам следовало бы предпринять что-нибудь…
— Что мы можем предпринять? Успокойся ты наконец. И прошу, Клемент, теперь уходи. Я не желаю тебя больше видеть.
— Ты хочешь сказать, что больше никогда не захочешь видеть меня?
— Не драматизируй ситуацию. Наши жизненные пути давно разошлись. Теперь они разойдутся еще больше. Мы все обсудили, и нам нечего больше сказать друг другу. Уходи.
Клемент отошел от стола. Дождь начал ослабевать. Сумрачный сад на мгновение пронзила случайная стрела солнечного света. Влажно блеснула умытая дождем зеленая листва. Завеса дождя посветлела и поредела. Совсем смутившись, Клемент вдруг почувствовал себя чертовски виноватым, затронутым неким тяжким грехом. Ему хотелось, чтобы Лукас вселил в него новую уверенность, дал ему какое-то освобождение, хотелось получить отпущение грехов. Но в чем он грешен? Конечно, в том, что в детстве причинил Лукасу сильные страдания. Должно быть, он плохо к нему относился. Плохим, естественно, оказалось уже само его существование, он вторгся в мир Лукаса, претендуя на его права, подобно мародеру, грабителю, присвоив ту чистую безраздельную любовь, что раньше принадлежала исключительно Лукасу. Летнее событие позволило Клементу осознать эту рану. Необходимо осмыслить всю ее глубину. Он не может просто уйти. Теперь все стало трагически, страшно важным. Сам ли он упомянул о «грехах»? Он уже не помнил.
В этот момент дважды прозвонил дверной звонок. Эти два коротких звонка почему-то показались на редкость властными. Лукас нахмурился.
— Кого еще черт принес?! — с отвращением воскликнул он, — Наверняка одного из них. Кто бы там ни был, скажи, что я не желаю никого видеть.
Раздалась третья, на сей раз длинная трель.
Выйдя из комнаты, Клемент прошел по коридору к входной двери. Он подумал, что, наверное, это кто-то из «семейного круга», возможно, Луиза. Эта мысль не порадовала его. Он открыл дверь.
На ступенях крыльца стоял человек с зеленым зонтом. Это был высокий мужчина в мягкой фетровой шляпе. Клемент узнал гостя. Этот человек дважды был замечен около его дома, видимо, поджидал кого-то.
Незнакомец пристально взглянул на Клемента.
— Здесь живет профессор Граффе? — спросил он с легким акцентом, происхождение которого Клемент не смог определить.
— Да.
— Я хотел бы повидать его.
— Сожалею, — мгновенно ответил Клемент, — но он занят и никого не принимает.
— Полагаю, меня он захочет принять. А я определенно буду рад увидеть его.
Клемент испытывал сильное недоверие к незваному гостю.
— Мне очень жаль, но вы пришли в неподходящее время.
Он начал закрывать дверь, но она наткнулась на какое-то препятствие. Шагнув вперед, мужчина поставил на порог ногу в большом ботинке.
— Простите, но я должен войти, — уверенно настаивал он.
Из глубины темного коридора послышался голос Лукаса:
— Кто там?
Прежде чем Клемент успел остановить гостя, тот резко оттолкнул его и быстро устремился по коридору. Они оба вошли в гостиную, где Лукас по-прежнему сидел на своем месте в зеленоватом свете настольной лампы.
— Кто?.. — Оборвав вопрос, он обратился к Клементу: — Будь добр, включи верхний свет.
Клемент включил яркую центральную люстру. Мужчина прошел на середину комнаты. Он снял шляпу.
В этот момент стоявший у двери Клемент внимательно глянул на Лукаса. Выражение лица брата изменилось потрясающим образом. Лукас не побледнел, а, скажем так, пожелтел. Его рот открылся, и губы растянулись в подобии улыбки, обнажив длинные зубы. Через мгновение он встал и сказал тихим, но твердым голосом:
— Так значит, вы все-таки не умерли.
Мужчина, успевший сложить зонт, оставил его на стуле вместе с фетровой шляпой и, пройдя вперед, произнес почти извиняющимся тоном:
— Ну, я было собрался умереть, как вы знаете, но меня удалось оживить. — Он повернулся к Клементу: — Не вы ли были третьим участником той ночной прогулки?
Гость приветливо протянул ему руку. В изумлении Клемент кивнул и шагнул вперед. Они обменялись рукопожатием.
