– Одну я вчера, растрогавшись, подарил бармену, который поставил мне выпивку. Даже как-то логично обменять еще одну на еду.
Эдо так красиво мучился, выбирая, что Зоран, в конце концов, отдал ему два рисунка. Пообещав: «За это я очень много съем». И честно выполнил обещание, недоумевая, как вообще столько времени продержался. С учетом, что вместо завтрака у него была пицца – вчера днем.
Еще в галерее Зорану начало казаться, что они с Эдо уже давно знакомы – работа сближает, как ни крути. А примерно к середине обеда он чувствовал себя так, словно знал Эдо с детства, то есть вообще всю жизнь. На самом деле Зоран был, как мать иногда в сердцах говорила, «псих-одиночка», мало с кем близко сходился, а так стремительно – вообще никогда. Но тут как-то само получилось. Хотя вроде бы ни о чем таком особо сближающем не беседовали. Так, обо всем понемногу – где в этом городе вкусно кормят, какие бары работают по ночам, о Берлине, где Зоран однажды прожил полгода, а Эдо, как выяснилось, много лет, об искусстве, конечно, и о погоде, как не говорить о погоде в такой холодный сентябрь. Эдо, посмеиваясь, рассказывал городские легенды – дескать, духи-хранители Вильнюса постоянно играют на погоду, то в нарды, то в карты, то чуть ли не в бадминтон, силы примерно равные, поэтому погода иногда радикально меняется несколько раз в сутки. Но сейчас, похоже, тот из них, который за тепло, очень крупно продулся и отдает долги, иначе это климатическое издевательство не объяснишь, – и все в таком роде. Ничего особенного, вполне обычная застольная болтовня. Но Зорану почему-то казалось, что на самом деле между ними происходит что-то гораздо более важное. Примерно как вчера, когда выпивал с рекой. Если рассказывать, то считай, не о чем. Но не потому, что действительно не о чем, просто не хватает возможностей языка.
– Слушайте, ужасно обидно, – сказал Эдо, когда принесли счет. – Еще толком говорить-то не начали, а мне уже надо бежать. А потом еще свет до ума доводить в галерее; короче, до ночи точно не освобожусь. Но у меня есть предложение. Может быть, странное, а может быть, нет. Короче, хотите вечернюю экскурсию по городу? Не такую, как вы сейчас наверняка представили, а реально крутую. Потому что Люси – та самая, которая друг вашего галерейщика и одновременно ангел – так по городу водит и такое рассказывает, что лично я после этого жить здесь остался. Ну, то есть не только из-за одной ее экскурсии, но в том числе.
Зоран и правда сразу представил себе лютую скуку: «Посмотрите направо, это выдающийся образец позднего барокко; посмотрите налево, здесь жил такой-то поэт». Но Эдо не производил впечатления человека, который станет хвалить всякую ерунду. Такой если заскучает, сразу развернется и уйдет, у него это на лбу написано вместе с другими интересными сведениями. Чрезвычайно информативный у чувака лоб.
– В общем, очень советую, – сказал ему Эдо. – Лучший способ познакомиться с городом. Я серьезно. Мало кому так везет. Люси у нас знаменитость, к ней очереди выстраиваются, некоторые специально из других городов приезжают только ради нее. Но с вами она готова сегодня вечером прогуляться, потому что вы у ее приятеля выставляетесь. Ну и я попросил. Мне показалось, вам отлично зайдет. Но если не хотите, не надо, я не обижусь, а Люси – только обрадуется. На самом деле, я ее уболтал чудом. Она собиралась весь вечер смотреть какой-то кровавый скандинавский детектив.
Зоран обрадовался, что можно отказаться, никого не обидев, собирался сказать: «Так может, лучше ее сегодня не дергать, пусть человек отдыхает», – но вместо этого почему-то спросил:
– А это вообще удобно – ради моего удовольствия девушку от кровавого детектива отрывать?
– Если прямо сейчас, то нормально, – заверил его Эдо. – Пока она первую серию не включила. Вот после этого уже свинство было бы не дать ей выяснить, кто убийца. На такое я бы и сам не пошел.
Если бы это был не Эдо, ни за что бы не согласилась, ни в коем случае не сегодня, потому что вскочила ни свет ни заря, отчитала две пары, а потом три часа водила по городу кузину коллеги с дочкой, причем не хотела же, заранее чувствовала, что с этими дамами у нее не заладится, но Пятрас очень за них просил, не смогла отказать. А надо, надо уже научиться слушать себя и отказывать наотрез, когда все внутри заранее протестует. То есть ничего ужасного на экскурсии не случилось, формально все прошло гладко, просто снулые какие-то тетки попались, ничего им толком не интересно, ничем не проймешь, не расшевелишь, рядом с такими на исходе последнего часа всегда начинает казаться, что полной ерундой занимаешься, пора с экскурсиями завязывать, причем умом понимаешь, что тебе только кажется, но чувствуешь – именно так.
