– Вперед! – декан целителей пошел первым, за ним нестройной гурьбой отправились целители в теплых плащах, с рюкзаками за плечами.
Портальный зал опустел, сияние погасло.
Понурившись, я возвратилась в свою комнату. Туда, на перевал, наверняка потребуется прорва лекарств. Горы, снег, холод. Значит, противопростудные, от кашля, капли в нос и мазь от обморожения понадобятся в первую очередь. Я повторила на память две главы рецептурного справочника, прежде чем смогла уснуть.
Как в воду смотрела: теорию плетений заменили на технологию лекарств, и мы целый день лепили пилюли от простуды и готовили сироп от кашля.
– Мур Бревис, – я подошла к декану, хотя он и избегал меня после пропажи бокса. – Если обработать множителем Коренхайма сироп, получится крохотный пакетик сухого вещества, его можно на месте развести водой и принимать. Это снизит потери при транспортировке, флаконы бьются и тяжелые!
– Что? А кто проверял этот его множитель?
– Я. И результаты очень хорошие!
– Ваши фантазии неуместны в боевой обстановке! Вы кажется, над зельем для похудения работаете? Худеть там никому не требуется! И как у вас хватает наглости рекомендовать непроверенный способ? Студенческую зеленую работу? Коренхайм даже не аспирант! Академию не закончил! И оценки у него не так, чтоб высокие!
– Вот и проверим на практике, если вы мне не верите! – я всерьез обиделась. Откуда у Марка могут быть высшие баллы, если он работает дворником в соседнем квартале, зачастую в четыре-пять утра приступает к уборке, чтоб успеть на занятия? И заряжает артефакты втихаря, потому что у него лицензии нет. У него сил не остается! Это мне, домашней девочке без проблем, было бы стыдно не иметь отличных оценок. Но разве в них дело?
– Там люди гибнут, мури Блейз! Ваши бредни мне не интересны!
Тариэль Бревис повернулся ко мне спиной, показывая, что разговор окончен.
Пришлось идти и снова варить сироп.
А после занятия я подкараулила Марка у лаборатории и потащила к своему законнику, который оформлял мой патент на «Волшебный корсет».
– Мур Марк Коренхайм желает подать заявку на патент, – сказала законнику.
– Я желаю? – Удивился Марк. – Но у меня же договор с «АртУник»!
– Ты студент, а не их раб. И пока ты студент, ты можешь оформлять на свое имя свои изобретения! Они не смогут его захапать! Ты сможешь продать патент им или другим, кто захочет купить! У них, конечно, приоритет будет, но вдруг им не понравится то, что ты придумал?
– Я не понимаю!
– Будете оформлять? – уточнил законник, обрывая препирательства.
– Будет! – я злобно посмотрела на Марка. – Пусть только попробует не оформить! Садись и делай описание, чтоб заявку подать. Чертежи принесешь завтра.
Марк нахмурился, но послушно сел за стол. Законник придвинул к нему пачку бумаги, карандаши и стилус.
– Венди, что происходит? – спросил Марк на улице через полчаса.
– Мне не нравится атмосфера вокруг зельеваров и артефакторов. Бревис мне не нравится. Боюсь, что твою работу украдут, как мою. Ты же очень талантливый! Сегодня я сказала декану, что твое изобретение здорово бы сэкономило доставку зелий, но он на меня вызверился. Хотя знает меня, как облупленную, и с папой дружил, но вдруг так ко мне переменил отношение, что я не знаю, что думать! Я хочу генералу про это написать, поэтому патент нужен, чтоб военные не подгребли все под себя.
– Кругом враги, даже родная академия и армия! – фыркнул Марк. – Венди, лечись! Им нет до нас дела!
– Мури Блейз права, – вдруг подал голос обычно молчаливый Собрин. Я к нему так привыкла, что почти не замечала. – Очень разумно в такой ситуации оформить патент. У победы появляется много родителей, а и у перспективного изобретения – создателей. Вас просто отодвинут в сторону и забудут. А как я понял, деньги вам не помешают.
– Ладно! Ладно! Мне проще занести чертежи, чем с вами спорить, – отмахнулся Марк.
Всю обратную дорогу мы обсуждали, как сделать удобный переключатель.
А при входе в лабораторный корпус меня встретил злющий декан Бревис.
– Вы опять создали взывоопасную обстановку, мури Хайнц?
– Мури Блейз. – Поправила я. – Что стряслось?
Полка с боксами дипломников выглядела изрядно подкопченной.
– Пусть она работает отдельно! – завопила Ойра. – Она все наши работы загубит!
– О чем вы говорите, вся лаборатория утыкана датчиками, ничего опасного пронести нельзя! – возмутилась я.
– Открывайте бокс! – Потребовал декан.
– До защиты дипломную работу могу предъявлять только куратору! – мне стало так противно и гадко на душе. Мур Тариэль меня леденцами в детстве угощал. А теперь пытается подставить?
Срочно вызванная мури Эванс совершенно не по-академически уставила руки в боки, являя образ разгневанной фурии.
– Кто-то проявляет повышенный интерес к работе моей дипломницы, профессор Бревис! – процедила она. – Это неправомерно! Академия мало того, что не защищает ее труд, но и пытается в чем-то обвинить?
– Вы ошибаетесь, профессор Эванс! Работа Хайнц… Блейз несет опасность для прочих дипломников!
– А где, в таком случае, их кураторы? Вскрывать боксы, так вскрывать все!