– Мури Блейз?
– Я не торговала зельем! И оно целиком мое! Уважаемый мур Бревис, когда вы разрешили мури Нархо заниматься этой темой? – спросила я.
– Здесь мы задаем вопросы! – Рассвирепел декан.
– Вопрос более чем разумный. Ответьте, мур Бревис, – потребовала профессор Эванс. – Это серьезное обвинение!
– У меня нет такого протокола, – сообщил секретарь.
– Да, я провел это личным распоряжением от пятого мая, два месяца назад, – нехотя выдавил декан.
Я наклонилась и полезла в сумку. Достала папку. Положила перед ректором.
– Мне жаль, что вы, мур Тариэль, поверили наветам. Вот патент, оформленный пятнадцатого марта на серию препаратов «Волшебный корсет» на имя Гвендолин Хайнц. Я совсем недавно стала Блейз.
– Почему наши законники ничего не знают о вашем патенте? – подскочил сидящий с края стола глава правового отдела.
– У меня укра… пропала первая работа. Я не хотела повторения, поэтому образцы и документы носила с собой. И оформила патент у независимого законника. Это разрешено.
– Но до дня защиты вы не имели права ничего патентовать!
– Сегодня утром я отнесла формулы своему законнику, и он закрыл заявку.
Поднялся гвалт.
– Тишина! – Рявкнул ректор. – Пусть заклинание поиска укажет нам работу мури Нархо.
Голубая ленточка обвила руки Кристаль и полетела к полкам с именными боксами.
Лаборант поставил ее бокс на столик и замер рядом.
– Мури Нархо, у вас есть возможность признаться, остаться студенткой и все же стать выпускницей академии, – с отвращением сказала магистр Эванс. – Все преподаватели знают о вашем уровне дара и способностях. Вы не смогли бы создать серию высокоэффективных лечебных препаратов. Не говоря уже о новаторстве и патенте.
– Вы защищаете Блейз, потому что были любовницей ее отца! – выкрикнул декан, багровея. – Но женился он не на вас!
– Поэтому вы назначили меня куратором, рассчитывая, что я буду гнобить талантливую девочку? – ледяным тоном спросила магистр Эванс. – Так она не виновата в выборе своего отца. Которому, подозреваю, вы поспособствовали?
Ректор произнес грязное некромантское ругательство. Я с ним полностью согласилась. Вот, оказывается, в чем дело! Да, видеть дочь более удачливой соперницы, выигравшей в брачной лотерее, должно быть весьма неприятно. Мури Эванс намного больше подходила папе, у них общие интересы, увлеченность наукой, сильный дар. И моей мамой стала бы она, подумать только! Неужели Бревис приложил руку? Приворот?
Взгляд Кристаль заметался по залу, она требовательно посмотрела на декана. Но он опустил голову, избегая встречаться с ней взглядом.
– Вы обещали! – Взвизгнула она. – Вы обещали не меньше восьмого!
– Замолчи, дура! – на Тариэля было страшно смотреть.
– Я дура? – Голос Кристаль взвился до ультразвука. – Ты обещал! Ты мне клялся! И жениться, и уровень!
В ряду зрителей кто-то начал истерично смеяться.
– Прекратить! В жизни не видел более скандальной защиты! – вздохнул ректор и надавил силой. По залу пополз леденящий холод. Восстановилась боязливая тишина. – Комиссия, какое у вас мнение по поводу диплома Хайнц? Простите, Блейз?
– Десятый, – лаконично ответила мари Эванс. – У нее серия, а у всех по одному зелью. – Блейз заслуживает высшего балла и высшего уровня.
Еще двое членов комиссии кивнули, выражая согласие.
– Седьмой, – процедил декан Бревис.
В задних рядах кто-то ахнул.
Да уж, терять мне ничего. Мне с ними не жить, а ранг навсегда. Промолчу, получу восьмой, как среднее арифметическое. Папа никогда не простил бы мне слабости в такой момент!
Глубоко вздохнула и заявила:
– Я обвиняю академию и декана Бревиса в краже интеллектуальной собственности, клевете, попытке нанести ущерб моей профессиональной репутации.
Сзади бурно захлопали в ладоши. Семья Ройвит, надо же! Приехали на мою защиту.
– Кто-нибудь вызвал стражу? – Раздался звонкий голос Ауры.
– Комиссия! – Воззвал ректор и посмотрел на коллег.
– Десятый, – сказал профессор стихийной магии Хрисаор.
– Десятый, – кивнул профессор теории магии Маргшит.
– Безусловно, десятый, – возмущенно посмотрела на декана тихая мури Полам. – Как можно говорить о меньшем при таком огромном объеме исследований? Магистры предоставляют меньше на ученую степень!
– Учитывая обстоятельства и прозвучавшие обвинения, голос профессора Бревиса в данной ситуации не будет учитываться. Десятый! – припечатал ректор.
– Я протестую! – Заявил декан. – Это неслыханно! Я декан зельеварения!
– Я тоже протестую! – Приободрилась Кристаль. – Она украла формулу!
– Какую? Или все шесть? – Ядовито спросила мури Эванс, расписавшись в ведомости. – Что добавлено в третью колбу? В пятую? Покажете нам структуру прямо сейчас?
– Перерыв на заполнение претензий! – Объявил глава правового отдела. – Стража сейчас будет.
На шум в двери лезли любопытные. Представители фирм переговаривались в голос. Щелкнула вспышка магического запечатлителя.
Кристаль, побледнев, упала в обморок.
Я собирала вещи, готовясь переехать в дом мужа. Жалко будет покидать такую привычную, обжитую комнату. Она стала такой красивой и уютной. Учебники еще надо вернуть в библиотеку.