Въ бюро раздался рѣзкій телефонный звонокъ. Рато вскочилъ, направился въ вестибюль и сталъ возлѣ швейцара. Тотъ снялъ трубку, произнесъ названіе отеля и затѣмъ, выслушавъ то, что ему говорили, отвѣтилъ:
— Сейчасъ его нѣтъ. Изъ савойскаго замка? Хорошо, передамъ.
— Послушайте, другъ мой, — сказалъ сыщикъ. — Кого сейчасъ вызывали изъ Савойи? Вольскаго?
— Да, мсье.
Швейцаръ окинулъ Рато удивленнымъ взглядомъ, въ которомъ ясно чувствовалось нѣкоторое пренебреженіе.
— А кто говорилъ? Мужчина или женщина?
— Кто говорилъ? — Швейцаръ презрительно улыбнулся. — Говорило лицо, о которомъ я немедленно сообщу мсье Вольскому, когда тотъ вернется.
— Очень жаль, старина, что вы навсегда потеряли десять швейцарскихъ франковъ. Если бы это лицо знало, что здѣсь нахожусь я, оно отъ радости обязательно попросило бы меня дать вамъ щедро на чай.
Довольный впечатлѣніемъ, которое это заявленіе произвело на швейцара, Рато вышелъ на террасу ресторана и принялся за свое кофе. Однако, не успѣлъ онъ сдѣлать нѣсколько глотковъ, какъ къ отелю подкатилъ знакомый автомобиль.
— Мсье Вольскій пріѣхалъ, — подобострастно доложилъ сыщику швейцаръ, входя на террасу.
— Это я самъ вижу, мой другъ, — сухо отвѣтилъ тотъ.
Павелъ Андреевичъ обрадовался, увидѣвъ вышедшаго къ нему навстрѣчу Рато. Отсутствіе свѣдѣній о Сергѣѣ, что съ нимъ, вернулся ли, — сильно мучило старика. Но онъ выдерживалъ характеръ и ни разу не позвонилъ въ замокъ. Теперь тоже: на мгновеніе проявивъ въ лицѣ нѣкоторую радость, сразу овладѣлъ собой, нахмурился, холодно протянулъ сыщику руку.
— Вы ко мнѣ?
— Да, Павелъ Андреевичъ.
— Что-нибудь спѣшное?
— Да.
— Хорошо. Я переодѣнусь и спущусь. Вмѣстѣ позавтракаемъ.
— Мсье, — заискивающе проговорилъ швейцаръ, подходя къ Вольскому. — Разрѣшите сообщить, что только что звонили изъ вашего замка. Просили васъ немедленно вернуться домой.
— Меня?
Старикъ удивленно посмотрѣлъ на Рато.
— Это уже запоздалый вызовъ, Павелъ Андреевичъ. Я вамъ сейчасъ доложу всѣ подробности дѣла. Послушайте, — строго обратился онъ по французски къ швейцару. — А кто, все-таки, звонилъ: мужчина или женщина?
— Мужской голосъ былъ, мсье. Совершенно мужской, — съ торопливой любезностью отвѣтилъ швейцаръ.
— Ну, то-то же. — Рато величественно опустилъ руку въ карманъ жилета. — Вотъ вамъ десять франковъ, но уже не швейцарскихъ, а французскихъ. Это — за поздній отвѣтъ.
Не поинтересовавшись тѣмъ, что происходитъ въ замкѣ и вернулся ли Сергѣй, Павелъ Андреевичъ поднялся по лифту къ себѣ, переодѣлся, черезъ четверть часа спустился на террасу, молча сѣлъ за столъ, заказалъ завтракъ, спросилъ сыщика, какое вино онъ предпочитаетъ, и въ ожиданіи, пока гарсонъ принесетъ первое блюдо, спокойно спросилъ:
— Вы раньше бывали въ Женевѣ?
— Да, конечно.
— Что же? Нравится?
— Какъ сказать. Не очень. Слишкомъ тихо, по-моему. И слишкомъ празднично. Когда смотришь на озеро, кажется, будто здѣсь никто ничего не долженъ дѣлать, а обязанъ только сидѣть на берегу и любоваться природой.
— Такъ. Все это, разумѣется, относительно. Ну, а теперь… Перейдемъ къ дѣлу. Разсказывайте.
Послѣ непріятнаго разговора съ Суриковымъ, Ольга Петровна накормила завтракомъ сына и демонстративно ушла съ нимъ въ горы, заявивъ, что снимаетъ съ себя всякую отвѣтственность за все происходящее въ замкѣ.
Викторъ во избѣжаніе разговоровъ съ Жоржемъ тоже исчезъ куда-то. А Николай Ивановичъ, оставшись одинъ, рѣшилъ вызвать доктора Роже для констатированія смерти Робера. Однако, телефонъ не дѣйствовалъ. Пришлось отправить въ городъ Бетси.
— Какъ? Опять покойникъ? — удивленно спросилъ прибывшій въ замокъ врачъ. — Двѣ смерти подрядъ?
— Къ сожалѣнію.
Суриковъ съ Роже прошли въ оранжерею, куда утромъ перенесли тѣло старика.
— Ну, здѣсь дѣло ясное, — осмотрѣвъ Робера, весело произнесъ Роже. — Простой разрывъ сердца. Ему, навѣрно, лѣтъ подъ восемьдесятъ было?
— Должно быть.
— Такая смерть, по-моему, лучшій подарокъ, который природа можетъ сдѣлать человѣку. Смерть наступаетъ быстрѣе, чѣмъ опускается занавѣсъ въ театрѣ. А гдѣ тотъ, другой… покойникъ? Вы его перенесли изъ подземелья?
— Да.
— Вскрытія рѣшили не производить?
— Пока нѣтъ. Ждемъ пріѣзда отца.
— А хоронить когда будете? Завтра?
— Не знаю, мсье.
Николай Ивановичъ задумался: разсказать доктору все или нѣтъ? Можетъ быть лучше было бы не разсказывать, пока не вернется Рато? Но, съ другой стороны, — а вдругъ докторъ пожелаетъ пройти къ гробу?
— Похоронить было бы не трудно, — рѣшивъ не скрывать похищенія тѣла, хмуро добавилъ онъ.
— Но какъ хоронить, если тѣло исчезло?
— То-есть какъ? Куда исчезло?
Роже изумленно взглянулъ на секретаря.
— Я бы самъ много далъ тому, кто объяснилъ бы мнѣ эту загадку. Мы уже рѣшили обратиться къ полиціи. Кромѣ того, выписали одного знаменитаго сыщика…
— Такъ, такъ, — задумчиво крутя усъ, пробормоталъ докторъ. — Странно, кому въ Савойѣ могло придти въ голову красть мертвеца. Ну, вотъ вамъ свидѣтельство о смерти старика. Всего хорошаго.
