— Да. Так и есть, — признал Фейрис третий. — Я отдам сэру Октавиану всё, что он пожелает. Мой трон… Все богатства династии… Я помогу ему освободить Землю от владычества неоатлантов… Я отдам даже мою жизнь, если он того захочет. Лишь бы он не тронул Изабеллу…
— О вашей смерти думать пока рано, — заверил Октавиан. — Судя по вашим словам, вы мне ещё… понадобитесь! Только я не совсем понял, каким образом вы передадите мне трон? Вы ведь не короновались! Одной росписью поменять короля мы уже не сможем! А везти вас на Нибиру, устраивать гигантскую церемонию, чтобы КорОх арестовал меня прямо в зале…
— Да, да, вы правы, я не смогу сей же час возвести вас на трон. Вы допустили большую ошибку, не предусмотрев вариант самоубийства короля, поэтому ваш путь к престолу… значительно удлинится. Нам с вами нужно провернуть гигантскую авантюру, Земле придётся в прямом смысле… объявить войну Нибиру!
Больше министра, адмирала и Председателя были поражены только повара, подслушивавшие весь разговор сквозь небольшое окно из кухни в зал.
— Оф-ф-ф-фициальную… войну?! — заикаясь, переспросил глава Комитета. — Бе-бе-без… собственного… Космофлота?..
— Да, и я разработал для вас план, благодаря которому вы такую войну выиграете!
— Простите, но на кой чёрт вам создавать план собственного поражения? — встрял Джонс.
— Я уже всё вам объяснил. Я не могу спокойно сидеть, когда над моей женой и моим ребёнком нависает такая жуткая угроза, как заговор! — тут старший принц, подобравшись к завершительной части своей речи, выдержал небольшую паузу. — Я отлично вижу, в каком вы положении после внезапной смерти моего отца. Признайтесь, ваш изначальный план провален! Теперь вам остаётся только… принять моё предложение! Как сын короля, я обладаю такой информацией о Нибируанской армии, о которой наш министр внутренних дел даже не догадывается! Моё единственное условие для помощи — равные со всеми вами права. На свободное передвижение, на отдачу приказов солдатам… Не бойтесь, теперь мне нет никакого смысла совершать побег!
Октавиан приобрёл крайне задумчивый и хмурый вид. Фейрис третий понял, что нужное воздействие на него уже оказано.
— Я знаю, о чём говорю. Я просчитал каждый шаг! — добавил он, улыбаясь. — Так что не сомневайтесь, господа, если вы всё сделаете по-моему, ваши мечты осуществятся в течение двадцати дней! Ты будешь полноправным правителем на Нибиру, а ты — официальным властелином Земли! Даю гарантию!
Все переглянулись.
— Я… восхищён! — признался министр. — Если верить вашим словам, вы создали для нас… весьма действенный план! Но не расскажете ли вы… его хоть малую часть? Анонс, так сказать?
— Нет, Октавиан, пока это должно оставаться тайной. Иначе я стану вам не нужен, и вы от меня избавитесь — психология любого революционера!
— Разумно… — протянул министр и, положив левую руку на плечо Председателя, а правую — на плечо Джонса, предложил им обоим выйти из-за стола. Земляне тут же поняли намёк — Октавиан хочет провести по этому поводу голосование. Они с готовностью поднялись со своих мест и отошли с ним в самый дальний угол зала, по пути встретив насмерть пьяного Фейриса второго. Там все трое встали в круг, наклонились так, что практически прикоснулись друг к другу головами, и принялись отстаивать свои точки зрения. У министра и главы Комитета они совпадали в пользу принца, а вот адмирал, несмотря на все аргументы, относился к непрошенному «союзнику» крайне скептически.
— Лично я бы ему не доверял, — упирался Джонс. — Уж слишком он умный, гад! Сто процентов выкинет какой-то фокус!
— Ну, будем надеяться на лучшее! — оптимистично заметил Председатель. — В любом случае, мы можем при первом же подозрении закинуть его обратно.
— У меня это первое подозрение уже есть, — не сдавался адмирал. — Он — первый в очереди на трон и добровольно от неё отказывается!
— Но ведь он ясно и понятно объяснил нам свои мотивы! Его страх за жену и ребёнка! Он просто хочет спасти их от революции!
— Нет, всё равно не верю, ни за что! Король хочет помогать проводить революцию? — Джонс иронизировал. — Ну господа, будем разумны, не дадим себя провести! Да это же чистой воды ловушка!
— Уж прости, Джонс, но сейчас ты ошибаешься, — оборвал его Октавиан. — Шантаж близким человеком — самый действенный. Я уверен, он прекрасно осознаёт своё положение и не станет идти против нас! Я ведь действительно способен на такое убийство, он это хорошо знает… Честно вам скажу, ради трона я не поступлюсь ни перед чем, даже перед убийством младенца!
— На войне как на войне… — произнёс адмирал и тут же задумался, а применимо ли здесь это высказывание.
Ещё немного посовещавшись, главари восстания единогласно решили принять принца в свои ряды. Голос Джонса, правда, был собран под давлением, выбит, но даже остальных шестидесяти шести процентов «честных» голосов было вполне достаточно.
