Предоставив остальным право заниматься лагерем, я подошла к шалшам. В дневном свете стало заметно, что цвет чешуи и них разный, хотя и тяготеет к зеленому. Кажется, Нэри ехал вон на том темном, до черноты, рядом с которым пасется ярко-изумрудная ящерка. У меня даже не возникло сомнений, что это самка, хотя она ничем не отличалась от других шалшей. Чуть в стороне на траве валялся сине-зеленый скакун, лениво покусывая сочную травку. Четвертого видно не было, но, стоило мне приблизился, как он обнаружился прямо передо мной. Недовольно фыркнув, шалш поднялся и настороженно посмотрел на меня. Я ответила не менее внимательным взглядом. Желто-зеленая чешуя абсолютно терялась на фоне подпаленной солнцем травы, так что можно было пройдя в шаге от него и ничего не заметить. Ряд небольших притупленных шипов тянулся по верхней губе, к ушам переходя в сплошную ребристую пластину, соединяющуюся с центральным гребнем. Глаза, похоже, тоже защищала чешуя, правда, прозрачная. Но больше всего меня удивили уши: аккуратные треугольнички, покрытые мелкой чешуей возвышались над затылком. А мне всегда казалось, что у ящеров такого не бывает….
Я подошла и осторожно потянула ладонь к управляющей пластине на загривке животного, но шалш отодвинулся не давая мне это сделать.
— «Ты можешь без него», — донеслась до меня тихая мыслеречь животного. Так! Только договариваться со своей лошадью…, то есть шашем… мне не хватало! А ведь, похоже, придется.
Я уверенно положила руку на шею животного, а второй накрыла пластину, впрочем, не касаясь её.
— «Я много чего могу», — спокойно произношу, — «Но это не значит, что все об этом должны знать. Почему ты не хочешь, чтоб я пользовалась этим амулетом?»
— «Я не могу не подчиняться, но не покорюсь. Почему ты не хочешь просто говорить?»
Хм, и что это значит. Не, как он может подчиняться так, что его придушить хочется, я запомнила. Но причину-то можно назвать? Ладно, если я отвечу на его вопрос, может он согласится ответить на мои?
— «То, что я могу пользоваться мыслеречью — тайна. Мне не хотелось бы её раскрывать. Чем тебя не устраивает амулет? Объясни! Может, я просто чего-то не понимаю. Я уверена, мы сможем договориться, если ты мне все объяснишь».
Шалш как-то очень по-человечески вздохнул:
— «Он заставляет. Я привык возить седоков, но мой предыдущий хозяин никогда не заставлял меня. И я ни в чем не подводил его. Я и тебя не подведу, если ты не будешь заставлять».
Угу. Ты мне ещё вассальную клятву верности принеси, лошадка!
— «Значит, когда приказ передается через пластину, ты… тебе больно, неприятно, так?»
— «Да», — согласился шалш и настороженно взглянул на меня.
— «Понимаешь, мне нужно, чтоб все считали, что, отдавая тебе приказы, я пользуюсь пластиной. Если тебе подойдет такой вариант, то я буду время от времени дотрагиваться до неё, но говорить стану сама. А ты никому не скажешь, что твоя хозяйка умеет приказывать без пластины, хорошо?»
В глазах шалша мелькнула радость:
— «Понимаю. Ты хочешь, чтоб все думали, что ты — заставляешь. Хорошо, пусть думают. Только не трогая её. Можешь накрывать, как сейчас».
— Ну что, разобралась? — насмешливо спросил Нэрит. Пока я уговаривала свою ящерку хорошо себя вести, наш отряд свернул лагерь и верхом на шалшах ожидал свою новоявленную командиршу. Легко вскочив на своего, я накрыла ладонью пластину и спросила
— «Ты ведь сам разберешься как лучше ехать, правда? Кстати, как тебя хоть называть?».
— «Хорошо, — откликнулся тот, — Прежний хозяин называл меня Рохш».
— Нэри, — окликнула я вампира, — Раз уж ты выбрал маршрут, то тебе и вести.
Тот только кивнул, и шалши сорвались с места.
Шалши неслись так быстро, что ветер выбивал слезы из глаз. Предпочтя довериться Нэриту и Рохшу, я легла на шею своему ящеру, уткнувшись носом в чешую. Так, конечно, кроме мелькающей под копытами…, вернее, под когтями травы ничего не видно…. Зато и ветки глаза не выхлещут.
Ехали мы быстро и не останавливались до самых сумерек. Не знаю, насколько далеко мы теперь были от Лиарна, но я была согласна с Ристом, что погони можно не опасаться. Разве что, если матте Элдиве одолжит своих пегасов.
Когда на небе стали разгораться звезды, мы вышли к небольшой деревеньке. Несколько десятков домов лепились друг к другу в центре небольшой долины, чашей поднимающейся к опушке леса. Склоны чернели распаханными полями, с которых ещё в конце прошлого сезона сняли весь урожай, спасая его то жарких лучей солнца сезона суши.
— Ну что, командир, ночевать будем в деревне? — насмешливо спросил Нэрит.
— Думаю, это разумно, — кивнула я, — Хотя, если местные будут нам слишком не рады, пройдем ещё немного и опять встанем в лесу.
