— Это у людей из Торгетского ханства черные глаза. Орки с ними граничат, поэтому большинство полукровок из тех земель, — поворачиваюсь к заворожено слушающему меня синеглазому, — Просто в тебе, скорое всего, кровь Сильнского королевства. Хотя синеглазые часто встречаются и в Святой империи, и в империи Ассида.
— А какие же, тогда глаза у орков? — пытается отстаивать свою позицию черноглазый.
— Желтые. Например, у матте Канхора типичные оркские глаза. А вот что мне интересно: от чьей крови в тебе желание обидеть того, кого ты считаешь слабее себя? Вот уж чего у Ночных точно нет.
— Я не слабее, — яростно возражает синеглазый.
— Просто у тебя нет дара, — тут же выступает второй.
— А разве я сказал, что ты слабее? — не обращаю внимания на черноглазого, — Просто он так считает. И ведёт себя не так как орк, который помог бы слабому, с благодарностью принял бы помощь сильного или же в поединке доказал, что не слабее. А как человек, потакающий своей злобе и зависти. А ты как раз вступил в поединок, чтоб доказать, что не слаб. Так что в тебе я скорее замечу кровь Ночных.
Синеглазый улыбнулся, не замечая расплывающегося под глазом синяка. А второй ещё больше разъярился:
— Ты его поддерживаешь, по тому, что такая же! Слабая! Без дара! Я видел: ты даже к силе воззвать не можешь! А я могу!
Вокруг него поднимается необузданный вихрь силы. Лэ! Что же ты творишь?! Ты же сейчас себя сожжешь! Нельзя же силу просто накапливать, не направляя на что-либо. Не раздумывая, прикасаюсь к бушующим золотым жгутам. Когда это я успела перейти на магической зрение?! И медленно оттягиваю на себя излишек силы. Такой крошечный для меня и губительный для него. Наконец, его резерв истощается и у мальчишки хватает ума прекратить колдовать, прежде чем перегорит дар. Или не хватает? Лэ! Кажется, он все-таки немного повредил… не знаю, как это назвать, но резерв больше в себе держать силу не сможет. Хотя, если сразу…. Осторожно отделяю немного его силы такой хрупкой слабой, но ещё не успевшей смешаться с моей, и вливаю в его кровь. Вот так. Кажется, порядок.
Возвращаюсь на обычное зрение. Необычайно бледный мальчишка смотрит на меня огромными черными глазами, полными отчаянья и боли.
— Ну что ты, малыш, сейчас все пойдет, — провожу ладонью по взлохмаченным волосам. Он устало кивает и зажмуривается.
— Прекрасный дар. И отработан великолепно. Но, все же постарайся быстрее восстановить привязку к рунам, — раздается глухой голос Канхора.
— А ты Тоир, — продолжает матте, обращаясь к черноглазому, — должен поблагодарить сестру Айану. Если бы не она, ты бы лишился дара. А ведь ты действительно самый перспективный в своей группе. Запомни это, Тоир. Запомни, к чему приводит мага ярость. И ещё подумай о том, что она говорила тебе сегодня. Сестра Айана попыталась показать тебе тот путь, которым следует идти. Сделать то, что уже давно устал добиваться твой наставник. Подумай, почему она это сделала?
— Она просто пыталась защитить Сина! — упрямо прошипел черноглазый.
— Зачем ей было его защищать, если в рукопашной он сильнее тебя, а магией вы пока ещё не умеете сражаться?
— Тоир. Посмотри на меня, — устало окликаю мальчишку, — Кое в чем ты был прав. В чем-то ты сильнее меня. Да, я пока не могу разобраться в привязках к рунам, а ты можешь. А в чем-то сильнее я. Это ты тоже мог почувствовать, ведь так? И я действительно пыталась защитить. Вас обоих. Но Сину помощь не слишком нужна: ещё несколько месяцев и он сможет призывать силу. А вот ты, если дар не сумеет изменить тебя, потеряешь магию. Яростность, вспыльчивость, злые шутки — все это порождения Чувств и Разума. Понимаешь, ты впускаешь в себя Аш враждебных школ. Ты сам ослабляешь себя.
В глазах мальчишки замечаю проблеск интереса.
— Значит, если я буду вести себя…. Ну, спокойно, без эмоций и все такое, то мой дар станет сильнее?
Едва заметно киваю:
— А ты посмотри, какие маги оказались достаточно сильны, чтоб стать матте? Как они себя ведут?
Тоир опять закрывает глаза. Потом спрашивает:
— А вы тоже такая? Спокойная, следующая всем правилам? Да, сестра Айана?
— Ну, — смущенно опускаю голову, — Не уверенна. Я тоже довольно вспыльчива. Хотя, правилам стараюсь подчиняться.
— У всех свои правила, сестра Айана, — прогудел матте Канхор, — И ты следуешь им. Хоть они и не совпадают с нашими, это не значит, что они плохи. Ты просила напомнить тебе, когда подойдет время обеда, сестра Айана.
— Уже?! Да не оставит тебя милость Рух, брат Канхор, — вскакиваю, поворачиваюсь к детям, — Пусть Рух не забудет и вас в свой срок.
И спешно покидаю зал. Но, прежде чем арка входа отсекает от меня зал медитации, слышу голос Тоира:
— Я был не прав, Син.
И тихий спокойный ответ синеглазого мальчишки:
— Это прошло.
Столовая оказалась огромной залой с ровными частыми рядами столов и лавок, большая часть которых оказалась занята. С права от входа за раздаточным столом стояло с десяток людей. Очереди, ожидающих не было вовсе, только буфетчики, причем, из числа учеников.
— Чего ты желаешь, сестра? — спросил меня ближайший, стоило мне подойти к столу.
