5. Интерлюдии. Писать текст в формате «пошёл, увидел, построил, победил» мне уже давно неинтересно, и я нашёл решение этой проблемы для себя, добавляя интерлюдии. Я на них, если честно, кайфую, тем более туда незаметно уходит многое из совершенно неожиданных источников (например, описание эвакуации писалось под впечатлением видео времён гражданской войны в Таджикистане и чтения материалов по трагедии в Крыму в 42-го). Но я сознаю, что читать «рваный» текст, в котором много левых персонажей и побочных сюжетных линий, сложно и не так интересно. Если я перебарщиваю с интерлюдиями, могу попробовать урезать их количество — хотя вот тут ничего не обещаю:)
И спасибо всем, что читаете!
<p>Глава 12</p>Василиса сидела, вжавшись спиной в холодную земляную стену, и безразлично смотрела в темноту. Девушка давно уже не кричала, не взывала к совести пленителей, и даже бросила попытки прорыть голыми руками ход наружу. В тот единственный раз, когда она попыталась сделать это, её тут же сдали «сокамерники»…
Нет, Василиса всё равно бы повторила, и делала бы это снова и снова, наплевав даже на страшные рубцы на спине, которые оставила плеть, свитая из живых жгутов-пиявок, багрово-красных и лоснящихся, ходящих волнами, хищно шипящих и больно жалящих. Жуткое орудие для наказаний внушало ужас — но его можно было преодолеть, а боль от долго не заживающих, отравленных какой-то гадостью ран — вытерпеть.
Хуже оказалось другое. В наказание за попытку побега работорговцы замучили мальчика, хорошо знакомого, из деревни… Всё те же стукачи прекрасно запомнили, как девушка делилась с ним кусочком хлеба. А тюремщики были только рады — цена малолетнего невольника, не особенно сильного физически, не ученика ремесленника и не обладающего смазливой внешностью, не шла ни в какое сравнение с ценой первой деревенской красавицы. В глазах душегубов это было справедливым обменом для обеспечения «сохранности» и послушности ценной пленницы.
С тех пор многое изменилось. Почти полностью сменился состав ждущих своей участи пленников. Сначала куда-то уволокли отчаянно вырывающихся и сыплющих страшными проклятиями тёмных эльфиек, потом пришла пора и остальных. Кого угоняли группами, кого по одному. Остались только двое людей, один из которых и сдал Василису. То, что из всех в подземной тюрьме остался именно этот негодяй и его закадычный товарищ, вряд ли было совпадением.
