— Что же вы молчите? Неужели не нравится?..
— Смотрится ничего. Но тебе самой-то как, неужели удобно в этом? Не жёстко, не колется? Может, снимем лучше?
Щёки девушки залились румянцем и она опустила глаза вниз.
— Блин, Василиса! Я имел ввиду — если тебе неудобно, может, лучше снимешь?
— Я вас поняла, господин…
— И хватит уже мне «выкать» и господинами обзываться! Так чего, повторяю вопрос. Не хочешь, снять-то эту штуку бесовскую?
— Зачем? Мне нравится…
— Честно — нравится? Прямо честно-честно? Ну тогда ладно… Одевайся, и полетели дальше!
До самого вечера мы больше уже нигде не задерживались, а когда начало темнеть, сели на небольшом острове, предварительно зачистив всё вокруг от летающих скатов, змей, гигантской саранчи и прочих тварей. Я ещё и проверил своим комплексным заклинанием поиска, не пропустили ли кого опасного — и убедился, что если кто и был, то либо уже убит, либо убежал в страхе.
«Хозяин! Можно, я отправлюсь на охоту? Вы же не пропадёте тут без меня?»
— Конечно, Птица! Какие могут быть вопросы. Иди, и без двух уровней не возвращайся…
«Это может быть сложно сделать!»
— Да шучу я, шучу. Два и правда много, попробуй получить хотя бы один. А не возьмёшь его… Ну и ладно.
Дракон приветственно махнул крылом, после чего подошёл к краю острова и рухнул вниз. Мы с Василисой остались одни. И я вдруг понял, насколько устал. Хоть падай прямо на камни, прямо где стоишь, да отрубайся.
Но я не позволил себе такой слабости. Вместо этого натаскал валежника от ближайших кустов, развёл небольшой костерок, установил над ним треногу и выдал Василисе небольшой котелок, предварительно налив туда воды из бурдюка. Только после этого позволил себе расположиться возле какого-то старого пня, вытянув ноги, и постарался сесть так, чтобы видеть как моя спутница готовит, что-то тихонько напевая и очень старательно не смотря в мою сторону.
Тем временем чёрное солнце совсем скрылось, опустившись ниже далёкого Края Земли, и украшенное редкими розоватыми облачками белое небо потемнело и пошло градиентом от ярко-голубого до тёмно-фиолетового. Вокруг нас начали порхать крошечные светлячки, а прямо над головой, в зените, появилось самое настоящее северное сияние, только не зелёное, а красного цвета.
Глядя на всё это я, если честно, забыл про усталость.
— Всё готово, господин…
Василиса отвлекла меня от созерцания, и напомнила, что неплохо было бы ещё и подкрепиться. Мы на двоих очень быстро умяли похлёбку, прямо из котла, после чего я достал одну из фляг с вином и предложил девушке:
— Брось котёл, потом помоешь. Пошли лучше, посидим на краю острова. Мне кажется, там должно быть красиво…
Зрелище действительно не подкачало. Не знаю, сколько мы так просидели, время от времени передавая друг другу флягу, глядя на клубящуюся темноту под ногами и на буйство красок над головой. Иногда возникало ощущение, что это мы на палубе плывущего по волнам корабля — и оно ещё больше усиливалось, когда налетал тёплый летний ветер, начиная играть волосами моей спутницы. Для полноты картины не хватало только солёных брызг.
По мере того, как всё вокруг погружалось в сумрак, бледное пятно лица Василисы выделялось всё сильнее, и в какой-то момент я понял, что смотрю уже только на неё. Сейчас все те отличия между нами, всё то, что делало мир вокруг всё-таки нет-нет, но хотя бы чуточку «ненастоящим», исчезло. Полностью стёрлась грань между реальностями, и я понял, что не рассматриваю эту девушку рядом как что-то инородное, искусственно созданное. Более того — даже не возникает желания поднимать этот вопрос.
— Знаешь, я тут вспомнил вдруг. А одеяло-то у нас всего одно…
Ладонь Василисы легонько коснулась моей, которой я опирался о землю. Я почти физически почувствовал напряжение девушки и то, что она готова в любой момент отдёрнуть руку… Сделать этого я ей не дал, придавив пальцы Василисы своими. Но и бросаться опять в этот омут, забыв про здравый смысл, не хотел.
Наколдовав на себя Определение Лжи, я осторожно спросил:
— Ты сейчас — это ты? И действительно хочешь этого, сама?
— Да и ещё раз да, господин…
— Ещё раз скажешь «господин»… — я на долю мгновения замялся, придумывая достойную кару, и выдал первое пришедшее в голову: — Изнасилую!
— Господин! — с готовностью пискнула девушка, и я еле удержался чтобы не расхохотаться. После чего притянул её к себе и обнял. Поцелуй был уже её инициативой.
— А ты это точно — ты?
— Я. Я это, я…
— Хотя — какая, в дупу, разница? Ведь правда?
Анекдота девушка не поняла, но это было и не нужно. Спотыкаясь в темноте, мы добрались до лагеря, который было легко опознать по красным уже едва тлеющим тлеющим углям, оставшимся от костра. Я расстелил одеяло, с помощью Василисы избавился от кольчуги и остального снаряжения, стянул одежду. Потом хотел помочь раздеться девушке, но она от моих рук увернулась и справилась со всем сама. Кроме одного предмета одежды, с которым уже я попробовал помочь — вот только, безуспешно.
— Слушай, не могу понять. Как его снять-то?
— Простите, господин. Никак…
— Чего⁈
— Ну… Это оказалась проклятая вещь. Одевается только однажды…
