– Идём говорю, ничего папенька не узнает, – видимо Эби надоело ждать, и она просто втолкнула ойкнувшую подругу внутрь.
Несколько секунд тишины, затем снова шёпот.
– Эби, смотри, а он молоденький совсем… и симпатичный…
– Да ну, какой-то потрёпанный, и рожа вся расцарапана, – с сомнением ответила первая.
– Говорят он с демонами дрался, и даже убил одного! – с восторгом прошептала Бренда.
– Ой, подумаешь, кренгезу не такие уж и страшные, так все наши дружинники говорят, – ей почему-то не понравилось восхищение подружки, – правда ни один из них в одиночку с этими тварями не встречался.
Бренда вдруг хихикнула и со смущением в голосе прошептала, – Эби, а он там… наверное… голый совсем? Интересно, какие у него…ну… раны?
– Скажи, что тебе кое-что другое интересно! – фыркнула подружка и, голосом судьи, выносящего обвинительный приговор, прошептала, – Бренда вир Зеедорф! Вы – развратная женщина, – и тихонько засмеялась.
– Эбигейл, прекрати сейчас же, – с обидой в голосе зашептала Бренда, – вовсе я не это имела в виду, – и тоже не удержавшись, хихикнула.
– Раз уж тебе так интересно, помогу удовлетворить твоё… любопытство, – сделав выразительную паузу, прошептала Эбигейл.
Я почувствовал, как покрывало тихонько поползло в сторону и сейчас на свет покажется именно та часть тела, которая, пожалуй, единственная не пострадала. Хотел уже сообщить двум нахалкам, что мои раны находятся совсем в других местах, как вдруг открылась дверь и послышался грозный голос пожилой служанки.
– Леди Эбигейл, леди Бренда! Сэру Рихарду едва ли понравится такое поведение!
Послышались сдавленные охи, стук стремительно удаляющихся каблучков, но уже в дверях одна из девушек злобно прошипела, – Дура старая! Только попробуй пожаловаться папеньке – пожалеешь! – и вихрем умчалась за подружкой.
– О-хо-хо… – грустно вздохнула ей в след женщина, – избаловал вас отец, леди Эбигейл, ох избаловал. Как матушка померла, так ни в чём отказу не знаете… А добрые розги вам, ой как на пользу пошли бы…
Она вздохнула, поправила покрывало и тихонько вышла, прикрыв дверь.
****
Спустившись по узкой лестнице со второго этажа, где находятся мои «покои» – так в шутку называю каморку в длинном, двухэтажном здании, выглянул во двор, щурясь от яркого солнца. После полутёмных коридоров с узкими окнами, глазам нужно привыкнуть к свету.
Комната, в которую меня принесли раненого, находилась в крыле, где жили слуги и прочий персонал замка. Но я там проживал один на всём этаже, а остальные внизу, по двое-трое, а то и более.
Как выяснилось, спасли меня случайно проезжавшие мимо дружинники одного из Вольных баронств, граничащих с Землями Нежити. Так, что теперь я жил в самом настоящем средневековом замке, хозяином которого, как и всех окрестных земель был вдовый барон Рихард вир Тосвальд. С ним проживала единственная дочь Эбигейл – очень симпатичная, но крайне наглая и заносчивая особа, которая вот-вот должна была перешагнуть рубеж совершеннолетия.
Я уверенно шёл на поправку, начал совершать небольшие прогулки по двору, с интересом наблюдая обстановку и феодальный уклад жизни собственными глазами.
Оглядел большой мрачноватый четырёхэтажный прямоугольник центральной башни, сложенный из крупных тёсаных каменных блоков. Узкие щели окон на первых двух этажах, и чуть побольше на верхних. Плоская крыша с зубчатым парапетом, с которой можно при необходимости стрелять и кидать на головы нападающих камни.
Меня поначалу удивила такая деталь – входная дверь располагалась на уровне второго этажа, а к ней вела широкая деревянная лестница с перилами. Оказалось, если враг прорвётся через стены, защитники укроются в донжоне и сломают лестницу, затрудняя штурм.
С двух сторон, прижавшись к северной и южной стенам, расположены трёхэтажное здание казармы, из красно-коричневого обожжённого кирпича, где размещалась дружина, и «общага» для слуг, из которой я только что вышел.
С обратной стороны центральной башни лепились различные вспомогательные помещения – конюшня, баня, дровяник, кузница, амбары, сараи, короче говоря «хозблок».
Всё это было окружено толстыми каменными стенами, метров двенадцать в высоту, с четырьмя угловыми и двумя надвратными башнями, выступающими за стены для удобства ведения стрельбы.
– Зак, ковыляй к нам! – крикнул мне Гарпин, молодой дружинник, с которым несколько дней, как познакомился. Теперь, я лишь слегка прихрамываю, даже отказался от палки-посоха, которую использовал первые дни. Спасибо лекарю Абелю Сигнатеру, который, можно сказать меня спас и сумел сохранить ногу, на которой теперь имеется большой шрам от зубов проклятого червя-переростка. Была опасность воспаления, и пришлось бы её отрезать. Но, слава всем местным богам, обошлось.
– Моё почтение, судари, – поприветствовал лёгким поклоном пятёрку дружинников, кучковавшихся у лестницы ведущей в донжон. Ожидая команды десятника, ребята откровенно валяли дурака.
– Зак знакомься, это Леспин, Крой, Шенкот и Зинец, – с важным видом представил своих старших товарищей юноша.
