Отточенный взмах, и голова пса покатилась по утоптанной тропе. Старик замысловато крутанул клинок, стряхивая капли крови, спрятал саблю в ножны и побежал дальше.
Разозлённые потерей пса, бандиты ускорили ход, но внезапно тропа под первым бегущим провалилась, он попытался задержаться на краю, но на него налетел второй и оба рухнули в замаскированную яму, напоровшись на воткнутые в дно заострённые колья.
Это поумерило прыть остальных, но они упорно пошли дальше, внимательно озираясь по сторонам.
Ещё через пару сотен шагов, один бандит запнулся за какой-то стебель, и вылетевшее сбоку бревно с забитыми в него кольями, разворотило тому грудь и живот.
Двое оставшихся давно готовы были повернуть назад, но боязнь расправы от своих же, гнала их дальше. Вдруг, между деревьев мелькнул силуэт, и бандит с арбалетом стремительно вскинул оружие и выстрелил. В тот же миг, он получил стрелу в грудь и повалился на спину. Последний загонщик кинулся вперёд, сжимая в руке тяжёлый полуторный меч. В десятке шагов перед собой увидел седого старика, с саблей в руке, с искажённым от боли лицом. В левом плече у него торчал арбалетный болт.
«Не зря Гнилой считался в Братстве одним из самых метких стрелков, правда его это не спасло, старик оказался не хуже… – с усмешкой подумал последний загонщик, – теперь справиться с раненым будет проще простого».
Но он ошибся – старый воин рубился с такой яростью, что бандит, хоть и был неплохим мечником, почти всё время защищался, проводя лишь редкие, простенькие контратаки.
Схватка продолжалась, рана всё-таки давала о себе знать, как и возраст. Действия Грая постепенно стали не столь быстрыми, он смог нанести пару лёгких ранений, но получил столько же, что ускорило кровопотерю.
Наконец бандит смог отвести вниз саблю Отшельника, и встречной атакой пронзить грудь старика. Грай захрипел и медленно опустился на колени.
Противник радостно оскалился, расставил пошире ноги и вырвал из раны клинок, собираясь широким махом снести старику голову. В этот миг, собрав последние силы, Грай обхватил саблю двумя руками и от земли нанёс восходящий удар, заваливаясь на спину и рассекая врага от паха до середины живота.
Старый воин покидал этот мир с улыбкой, ведь он уже не надеялся уйти как подобает – сжимая в руке клинок. Это куда лучше, чем тихо угаснуть в мягкой постели от болезней и старческой немощи. Грай теперь был уверен – с девочками всё будет в порядке, они дойдут до своей цели, а он исполнил своё предназначение до конца.
*******
Через два дня, когда все слёзы были выплаканы, слова сказаны, девушки сложили для Старого Грая большой погребальный костёр, как принято в Легорре.
Единственный оставленный в живых – самый молодой бандит – перетаскал тела своих братьев в хижину, которую после подожгли.
Собрав запас еды, воды и всё необходимое в большую лодку – из тех, в которых прибыли бандиты, девушки оттолкнулись от берега, направляя её на середину реки.
Нужно поскорее покинуть негостеприимные Вольные Баронства и шаг за шагом двигаться дальше, в сторону столицы.
ГЛАВА 14.
Сквозь закрытые веки ударил лучик яркого утреннего солнца. Открыв глаза увидел потолок из широких, грубо строганных досок, подхваченных толстыми, потемневшими балками. Обвёл взглядом маленькую комнатку – стены из крупного тёсанного камня, узкое окно, занавешенное серой тканью, сквозь которую пробивался солнечный свет.
Первая мысль: «Это не моя роскошная комната во дворце – каморка какая-то. Как я тут оказался?»
Через несколько мгновений меня накрыло лавиной воспоминаний о недавних событиях – наши раскопки, неожиданное нападение бандитов, смерть Дозеля и его появление в бестелесной форме, битва с Амфисбеной, ранение, ночёвка в пещерке, атака кренгезу...
«Сколько я уже здесь? И где это самое «здесь»?»
Когда меня чуть не сожрали кренгезу, какие-то люди перевязали раны, уложили на повозку и старик похожий на отрядного лекаря, дал мне выпить зелье, после которого я провалился в сон.
Временами приходил в себя, затем снова погружался в беспамятство.
В сознании всплывают какие-то события – у моей постели тот самый сухонький старичок-лекарь объясняет что-то крупному мужчине с властным лицом, который хмурится и кивает в ответ.
Пытаюсь облизать сухие, потрескавшиеся губы, всё тело горит огнём, меня мучает дикая жажда. Потом миловидная девушка, видимо служанка, прикладывает ко лбу прохладную тряпицу, с резким запахом уксуса. Лежу голый, она промывает и перевязывает мои раны.
Ещё воспоминание, позже – лежу с закрытыми глазами, вдруг осторожно приоткрывается дверь.
– Бренда, не бойся, мы только глянем кого там Михвальд притащил, – шёпот явно принадлежал девушке, которая уговаривала не решавшуюся войти подружку.
– Эби, а вдруг он очнётся? Я умру от страха…
– Не очнётся, Абель сказал, его еле живого привезли, боялись, что по дороге умрёт, – шептала та, что посмелее.
– А если сэр Рихард узнает? – не унималась трусишка.
