Драгана погрузилась в молчание, машинально крутя в руках чашку. Минуты шли за минутой, а она по-прежнему молчала. Впрочем, гуру это молчание совершенно не тяготило — он, прикрыв глаза, размышлял о чём-то своём.
— Нечто в этом роде мне и Милана говорила, — наконец, тихо сказала Драгана. — А ей что-то такое говорила Морена. А теперь вот и ты сказал. Я не могу пока понять, много ли истины в твоих словах, но над ними определённо стоит подумать. Ты помог мне взглянуть на вещи с другой стороны. Благодарю тебя, Садхир, я посетила тебя не напрасно.
Я не люблю опаздывать и всегда стараюсь приходить вовремя или даже немного раньше. Сегодня придти раньше не получилось. Очередная метель замела улицы, тяжёлый лимузин буквально плавал по снежной каше, и приходилось ехать очень медленно. Так что когда я, наконец, добрался до «Ушкуйника», Анна Максакова была уже там.
— Здравствуйте, Анна, — поздоровался я, вешая пальто на фигурную вешалку в форме головы оленя. — Прошу прощения за опоздание, на дороге творится полное безобразие.
— Здравствуйте, Кеннер, — улыбнулась она. — Вы не опоздали, это я приехала немного раньше.
Я с удовольствием отметил, что она была в хорошем расположении духа — цель встречи была довольно деликатной, и если бы она была не в настроении, то было бы лучше вообще не начинать серьёзный разговор.
Мы немного поболтали о том о сём. Посплетничали об Острожских — наследник опять отличился, устроив в ресторане безобразную драку из-за проститутки, и сейчас все гадали, отправит ли, наконец, глава семейства сыночка куда-нибудь в тундру на перевоспитание, или же Ростику всё опять сойдёт с рук. Общество обсуждало скандал без тени сочувствия — Острожских не любили, а Ростислава считали вообще конченым дебилом.
Поговорили и о культуре — к нам на днях приехала выставка скульптуры из Флоренции, и общество пришло к неприятному выводу, что рисуют наши, пожалуй, не хуже имперских, а вот со скульптурой дело у нас обстоит совсем печально.
— Мама сходила на выставку, затем пригляделась к статуям, что стоят у неё в клинике, и пришла в ужас, — рассказывал я, аккуратно вскрывая щипчиками клешню лобстера. — Потребовала отвезти их с глаз долой куда-нибудь в деревню, и вот прямо немедленно выписать из Флоренции скульпторов для оформления клиники. Я думал, Киру хватит удар — хорошо, что организм у неё молодой и устойчивый к стрессам.
Анна посмеялась, но потом посерьёзнела.
— Сочувствую вам, Кеннер, — в эмоциях у неё действительно явно прослеживалось сочувствие. — Я уже достаточно знаю Милославу, так что могу предположить, что выписывать скульпторов вам всё-таки придётся.
— Ну, в любом случае не так чтобы сразу, — уклончиво сказал я. — Нас, конечно, бедными не назвать, но деньги мы, увы, не печатаем.
Со скульпторами получилось довольно смешно, хотя за пределами семейства я подобные вещи обсуждать, разумеется, не собирался. Забавный момент — для меня забавный, а для мамы наоборот, — состоял в том, что, потребовав немедленно доставить ей скульпторов, она тут же сделала неприятное открытие, что ситуация в семействе с недавних пор существенно изменилась. У нас сейчас стало две семьи, и Кире пришлось ей напомнить, что деньги у каждой семьи теперь свои. Если раньше она могла просто высказать свои пожелания, и нам с Кирой приходилось ломать голову, как их удовлетворить, то сейчас сразу же вставал вопрос: кто будет эти пожелания оплачивать? Потребовать, чтобы за неё платили дети, она, разумеется, не могла, а своих свободных денег у неё просто не было. Могу маме только посочувствовать — если не привык считать деньги, то очень тяжело начинать жить по средствам. Ну, это теперь проблема Эрика.
— Так зачем вы пригласили меня, Кеннер? — спросила Анна, когда мы, наконец, покончили с обедом. — Опять решили меня нагнуть?
— Если вы действительно так восприняли наш прошлый разговор, то я прошу у вас прощения, — серьёзно ответил я. — У меня совершенно не было такого намерения. И сейчас я пригласил вас, разумеется, не за этим.
— Я не в обиде, Кеннер, — махнула рукой Анна. — Не берите в голову. Положа руку на сердце, я всё-таки понимаю, что вы были правы, да и делали это не ради себя. Хотя тогда я, конечно, немного разозлилась.
— Надеюсь, у нас с вами больше никогда не возникнет нужды в подобном разговоре, — ответил я, и это было сказано совершенно искренне. Моё счастье, что Анна отходчива, а то ведь так можно приобрести и врага на всю жизнь. Учитывая её возможности, перспектива неприятная. — Хотя один из вопросов действительно связан с Клаусом фон Абенсберг.
— Хотите узнать закрытые выводы комиссии? — она с явным недовольством посмотрела на меня. — Вообще-то, такая информация закрыта не просто так.
— Почему-то вы всегда очень быстро делаете обо мне выводы и почему-то они всегда мне не льстят, — укоризненно сказал я, и Анна немного смутилась. — Я не пытаюсь узнать какие-то секреты, всего лишь ваше личное мнение и ваши наблюдения. В той части, которая не затрагивает тайну личности.
— Хотите его использовать, — утвердительно кивнула Максакова.
