– Что, совсем никак без таверн? – проворчала она, но, вспомнив его разговор с Грегором, громко спросила: – Хочешь продать Ивару пыль?
– Конечно. Крикни, пожалуйста, ещё погромче. Пусть знают все! Может, так мы ещё скорее найдём покупателей.
– Прости, – пробормотала Хедвика, с трудом пробиваясь сквозь толпу следом за Файфом. Если бы не его рука, крепко сжимавшая её ладонь, она давно бы утонула в гуще тел, столпотворении столов и стульев. – Но ведь ты не взял у Грегора пыль? Он сказал, что сходит сам…
– Ты забыла, что я вор? – усмехнулся лютник, минуя стойку и сворачивая к низкой дверце в закопчённой стене. Хедвика на всём ходу едва не проскочила мимо, но он резко притянул её к себе, спасая от очередного разносчика с громадным котлом мяса в руках.
В маленькой тесной комнате Файф извлёк из-за пазухи плоский свёрток и вытряхнул крупицы изжелта-серой пыли на чашку медных, с плесневелым налётом весов. Горка пыли вызвала у Хедвики тоску и острую грусть: вчера она была невесомым золотым порошком, а сегодня обратилась в горстку крупной слежавшейся соли…
– Что поделать, – угадал её мысли Файф. – Синий шар хранит свою магию от тлена, но когда его начинка лишается оболочки… – И он красноречиво замолчал, глядя на серые крохи. – Позови Ивара, виноградная. Разделаемся с этим поскорее.
– Позвать Ивара? – растерялась Хедвика, косясь на дверь, из-за которой неслись гвалт и звон. – Он там?..
– Мысленно позови, – нетерпеливо велел Файф.
Хедвика нахмурилась, подозревая очередной фокус, но всё-таки проговорила про себя имя хозяина «Утиного Угла».
Он не замедлил явиться – стукнула дверь, и в комнату влетел высокий, черноволосый, узкоглазый юноша в расшитом малиновом плаще, высоких сапогах дорогой кожи, белой рубахе и синих шароварах.
Файф взглядом указал ему на медные весы. Ивар подошёл, взял несколько крупинок, растёр в пальцах. Не обращая на него внимания, лютник улыбнулся, взял Хедвику под руку, и они молча вышли в битком набитый зал, пропахший тушёной капустой и перловой похлёбкой.
За окнами было по-прежнему светло, и сумерки лишь редкой пеной скрадывали дальние крыши. Но вьюга улеглась, и за порогом их встретила плотная, по-зимнему бесконечная тишина. Звук шагов таял в снегу, а привычный уличный гул тонул в холодном и влажном воздухе.
– А где Акварель?
– Не знаю. – Файф пожал плечами и увлёк Хедвику на одну из узких улочек, что ветвились от широкой Дороги карет, опоясывавшей город. – Может быть, ушла к хозяину.
– Она не твоя?..
– Ты снова забыла, кто я, – произнёс Файф, и на губах его заиграла снисходительная усмешка. – Но с Акварелью мы ладим неплохо. Она откликается, когда я зову… И помогает мне обольщать маленькую виноградную леди.
Хедвика молча вырвала свою руку, круто развернулась и прошла прочь, но не сделала и трёх шагов, как провалилась в снег почти по колено. Попыталась выбраться – хрустящая белая крупа предательски осыпалась под пальцами. Снег лизал ледяным языком ладони, норовил нырнуть в рукава…
Файф некоторое время глядел, как она барахтается в сугробе, но наконец протянул ей руку.
– Хватит гордиться, виноградная.
Она схватилась за его перчатку и наконец выбралась на твёрдое место, запоздало пожалев, что не дёрнула его за собой. Да только что-то подсказывало: не удался бы фокус…
– Разве я соврал? – подняв брови, весело спросил лютник. Хедвика резко и зло стряхивала с платья снег. – Или не нравится, что я зову тебя леди?
– Не нужно меня обольщать, – собирая остатки засыпанного снегом достоинства, процедила она.
– Ох, прости, – закусив губу, виновато развёл руками Файф. – Если бы ты предупредила раньше, я бы, конечно, не стал. Но…
– Не льсти себе, вор. Не думай, что я позволю за собой ухлёстывать!
– А мне казалось, именно этим я и занимаюсь. И собираюсь продолжить. Есть у меня на примете прекрасное место, ровно для таких девиц, как ты, гордых, прекрасных и диковатых.
Хедвика фыркнула, разрываясь между смехом и злостью, и сердито расхохоталась. Нисколько не смутившись, Файф стряхнул с её шали последнюю снежинку.
– Я ведь предупреждал: держись поближе. Отошла от меня – вот и провалилась.
– Признавайся, ты поколдовал над снегом?
– Верно догадалась!
Хедвика молча нагнулась, зачерпнула пригоршню белой крупы и бросила в лицо Файфу. Но вместо того, чтобы попасть ему в нос, снег налетел на невидимую стену и осыпался между ними.
– Промахнулась? Ну ничего, бывает, – с насмешливым сочувствием утешил её лютник. – А щёки как заалели! Замёрзла, поди? Зайдём сюда, отогреешься, отдохнёшь.
И указал на занесённый снегом дом, приютившийся между закрытой на зиму овощной лавкой и портновской мастерской.
Внутри было тепло и сумеречно. Блики от очага плясали по стенам, и в глубине помещения собирались густые тени, но Файф сразу двинулся к столу у окна, где было чуть светлее.
