— Но я уже видел тебя такой! Кого ты хочешь обмануть?
— Лучше бы ты ушел. — Она отвернулась, чтобы Нигль-И не заметил ее слезы, забывая, что он все равно прекрасно чувствует ее состояние.
— Что я могу сделать для тебя? — с болью спросил он, не реагирую на ее слова.
— Уже сделал. У меня теперь ничего нет. Ни друзей, ни личной жизни, она помолчала. — На много, много лет.
— Это пройдет, Лейла. Ты же знаешь, что будет как прежде.
— Дорогая цена, Нигль-И, может быть слишком.
— Пойдем в спальню, — неожиданно сказал он. Лейла подняла голову и посмотрела ему в глаза, пытаясь определить, правильно ли она поняла его и знает ли инопланетянин, что значат эти слова для земной женщины?
— Я знаю, что это значит, — ответил на ее мысли Нигль-И.
— Но…
— Ты хочешь этого или нет? — прямо спросил он.
— Хочу, — она почувствовала, что защипало глаза.
— Ну так пошли? — широко улыбнулся Нигль-И и поднялся с кресла. — Уже не боишься?
Когда они вошли в спальню, он снова попросил ее снять с себя все искусственное.
— Ты меня испугаешься! — возражала Лейла. Она медленно сняла маску, обнажая свое настоящее старческое лицо и внимательно вслушиваясь в невозмутимое спокойствие, которое излучал мозг Нигль-И. — Неужели тебе не противно? — спросила она, уже полностью раздевшись.
Он осторожно погладил ее морщинистую руку и провел своими необычно длинными пальцами по дряблой коже на ее щеке.
— Знаешь что… — начал он, но вдруг резко обернулся, явно к чему-то прислушиваясь.
— Что?
— Потом, Лейла, одевайся, быстро!
— Что случилось?
— Сейчас появится Советник Строггорн. Я его слышу, — пояснил Нигль-И.
— Отец? — Лейла вспомнила, что Строггорн никогда не видел ее без маскировки.
— Сколько тебе нужно времени одеться?
— Минут 15.
— Хорошо, я его покараулю в гостиной. Не думаю, чтобы он рискнул сразу пройти в спальню. — Нигль-И исчез из комнаты, а Лейла начала лихорадочно одеваться.
— Советник? — окликнул Строггорна Нигль-И, как только тот появился в гостиной. — А это допустимо, по земным меркам — врываться в чужую квартиру без предупреждения и прямо сквозь стены? Или что-то сверхсрочное, что вы так торопитесь меня отыскать?
— Сверхсрочное, — Строггорн язвительно улыбнулся и опустился на диван. Он был рад, что успел остановить инопланетянина. — Нигль-И, вы мало плохого сделали Лейле, чтобы продолжать мучить ее?
— Почему вы думаете, что я хочу ей плохого?
— Разве вы решили остаться на Земле навсегда?
— Нет, конечно, — глаза Нигль-И стали почти черными. — Это невозможно. Я должен работать в клинике Роттербрадов!
— Ну и зачем тогда вы пришли снова тревожить Лейлу?
— Я на это смотрю по-другому, Советник. Даже немного счастья лучше, чего его полное отсутствие.
— Хорошо, Нигль-И. Тогда я скажу прямо. Я категорически против, чтобы вы встречались с Лейлой! Весь мой опыт говорит, что от подобных отношений бывают одни неприятности. Не так- то легко перешагнуть пропасть между разными цивилизациями.
— И вы считаете себя в праве решать за Лейлу?
— Считаю. Хватит того, что Аолла едва не погибла на Дорне. Сейчас прилетела — опять проблемы. Кстати, вы не будете так любезны, рассказать мне, что такого произошло с ней в вашей замечательной клинике, что у нее сразу пропало всякое желание быть с собственным мужем?
— Даже если бы знал, все равно бы не смог ответить на ваш вопрос, потому что не думаю, что у меня есть право вмешиваться в личную жизнь других существ.
— Слишком много неприятностей от инопланетян, Нигль-И. Слишком, — зло сказал Строггорн.
— Отец! — вмешалась в их разговор вошедшая Лейла. — Нигль-И, разреши мне поговорить с отцом?
Инопланетянин послушно растворился в пространстве.
Лейла никогда не называла Строггорна отцом и такое начало не предвещало ничего хорошего. Она тяжело опустилась в мягкое кресло. У нее было достаточно времени, чтобы привести себя в обычный «порядок».
— Зачем ты вмешиваешься, отец? — спросила она, не поднимая взгляда на Строггорна.
— Потому что хорошо знаю, чем все это может закончиться, девочка, устало объяснил Строггорн. — А ты уже и так достаточно страдаешь. Или тебе мало?
— Ты видимо плохо себе представляешь, отец, КАК я страдаю. Может быть, если бы ты больше знал, тебе бы было легче меня понять и принять мой выбор, — она сделал паузу. — Ты знаешь, что я перешла работать к Лао? Потому что не хочу, чтобы меня лишний раз видели посторонние люди. Но это не все, отец. У меня больше нет друзей, кроме Джулии. Я не могу выносить их сочувствия. Но и это не все. Я не могу пойти в ресторан. Что мне там делать одной? А какой же мужчина согласится иметь дело со старухой? И, как ты понимаешь, в моем положении не едут отдохнуть на берег моря и не идут поплавать в бассейн. Я никогда не осмелюсь раздеться при посторонних. Итак. У меня больше нет личной жизни. На много- много десятков лет. — Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза, стараясь не заплакать от той боли, которую испытывала во время этой исповеди. — Это утешение, конечно, что это не на всегда. Но как мне пережить эти годы?
— Чем тебе может помочь Нигль-И?
