Они ввалились в комнату на нетвердых ногах. Один насвистывал, другой держался за него. Молодой мужчина спросил:
- Где новенькая?
Пожилой прекратил свистеть и уставился на Лидию и Мишель большими бесцветными глазами. Лицо испещрили противные на вид следы от давно сгнивших угрей.
- Вон та блондинка! Раньше я ее н-не видел, - он покачал головой для убедительности.
- Ты не против? - учтиво осведомился молодой.
- Забирай! Мишель, крошка моя, говорил же, что доберусь до тебя!
Его голос то грубо хрипел, то резал уши писком, на темной коже глаза казались двумя дырявыми просветами.
- А я и не сомневалась! - она вышла ему навстречу, высоко подняв острый подбородок.
- А где Зия, или как там ее...
- Заболела, лежит в санчасти.
- Пошли! Пошли!
Мужчины схватили девушек и повели в спальню.
Лиза заперла дверь на замок. Когда рядом с домом стоит машина, запертая дверь - признак того, что все женщины заняты.
Она села на место, подлила кипятку и глотнула уже безвкусного, но, главное, горячего чаю. За много лет она привыкла к возне и стонам за стеной. То, что там находится и ее дочь, не смущало. Мишель даже не потребовалось успокаивать, она не против любого мужчины, даже старика Мэнни, а ведь это ее первая ночь. Лидии повезло, Стив не грубый, не извращенец, даже по пьяни не мучает женщин. А к ней самой уже давно не приходят. Мужчины стали редкими гостями после первой беременности. Только тот красивый лев часто возвращался, может, влюблен был... Не зря же он сохранил ей жизнь и всех детей. О безумной львице, любившей рыженьких женщин, Лиза не любила вспоминать.
Джей познакомил ее с красивой девушкой. Понятно теперь, почему он не убивался по Елене так, как она ожидала. В своей Кэти, если это настоящее имя, он нашел то, чего не было ни в Лизе, ни в Елене, - желание и силы бороться. Других людей он презирает, таких он близко к себе не подпустит.
Блэк не простил, что она отказалась сбежать в Нью-Таун и поселиться в его квартире. Она не в силах жить, как ее дети. Достаточно и того, что именно ею они и рождены. Ее силы ушли на терпение, чувства подарены другому человеку. В этом доме они с ним были почти счастливы один или два дня в неделю. Он спас ее, двойняшек и Мишель. Он убрал отсюда охранников, мучавших женщин, когда узнал, что один из них изнасиловал Лизу. Что бы там ни думал Джей, этот мужчина много сделал для всех них. Даже сыновья не уговорят ее бросить этот дом, хранящий бесценные воспоминания.
Усталый взгляд прошелся по привычной обстановке кухни, служившей и прихожей: желтоватые шкафчики с посудой, сломанный холодильник, емкости с пресной и морской водой, гвозди в стене вместо гардероба, как попало оставленная обувь. В спальне стоит их кровать, в шкафу висит его пиджак, в коробке от туфель собраны забытые им мелочи: обломок от брелка, галстук и даже носок. Пусто с тех пор, как он умер. Вот-вот какой-нибудь лев решит, что и ее время истекло. Она запирает дверь без страха. Она согласна...
* * *
Марк позвонил Крошке Бетти на следующий день. Всю ночь он пытал демонстрантов, и был настроен благодушно.
- Брось, Бетти, ситуация критическая! Задержанные молчат, хотя на них уже шкуры не осталось. Елена - единственная ниточка.
- А ты получил мой факс?
- Конечно. Пятнадцать хватит?
- Ну, сколько есть... Пусть Фоули отправит мне список сегодня же, а людей - к завтрашнему утру.
- Нехорошо все-таки, Бетти! Только села в новое кресло, а уже двое сбежали!
- Вот и помоги мне, неопытной и наивной, дополнительным отрядом.
Она не скрывала иронии.
- Ладно! Как насчет информации?
- Пусть сначала приедут дополнительные охранники, и сразу сообщу.
Она положила трубку.
- Ольга, - обратилась она к помощнице, - спрячь эти свидетельства о смерти. Если приедет проверка от Чандлера, они не умерли, а сбежали. Вы слышали, капитан? Сообщите своим людям тоже самое и велите собраться перед парадным входом. Ступайте, я скоро выйду. Ольга! Унеси в архив и эту папку!
Оставшись одна, она достала из ящика документ, изъятый из той папки, и еще раз перечитала. Ее большие глаза несколько раз сузились, когда пробегали по самым интересным строкам. Если подозрения оправдаются, эта старенькая бумажонка вознесет ее выше, чем предполагалось. Она сложила лист вчетверо и спрятала во внутреннем кармане кителя.
Элизабет не желала строить из себя женственную особу, никакими кружевами и драгоценностями из нее не сделать вторую Наташу Чандлер. Но она умела пользоваться собственной внешностью. С тех пор, как села в это кресло, Элизабет надела темно-синюю военную форму, только без отличительных знаков.
Она подождала, пока охранники соберутся и спустилась. Мужчины выстроились в пять шеренг по десять человек. Верьез отдал честь, как только она вышла на крыльцо. Этого не требовалось даже по уставу, но ее, видимо, все больше уважали.
- Вольно, - выронила она, и все расслабились.