Земля полностью

– Нравится? – обрадованно спросил Чернаков. – Пару лет назад никаких стенок не было – как на вокзале. Просто НТВ передачу делало большую про похоронщиков, аж за полгода договорились со мной о съёмке. И я для антуража по-быстрому замутил дизайн в стиле лофт. Только конвейер, блять, провести пришлось, потому что работать пиздец как неудобно стало. Но визуально выглядит лучше, будто бы отдельные цеха. Редко же у кого встретишь полный производственный цикл. А у меня раскройный участок, столярный цех, обивочный!

Названия были шумные, но в депо стояла тишина. Рабочий день закончился.

Соседствующий со складом бокс оказался сравнительно небольшим.

– Обивочная, – сказал Чернаков. – Из столярки полуфабрикаты приходят сюда и уже оформляются в ткань и комплектуются постелью. А часть голых коробок перекупщикам продаём.

На верстаке лежало картонное корыто, рядом с ним тощий рулон ватина, глянцево мерцающий отрез ткани, придавленный пневомопистолетом.

– Гроб из картона?

– Ты удивишься, – отозвался Чернаков, – но картонные тоже существуют. Целая серия была из вторсырья. В Швейцарии извратились. Но у нас не прижилось даже по приколу. А это каркас под постель. Его сначала прикрепляют к корпусу, – Чернаков подошёл к верстаку и взял в руку увесистый степлер. С усилием поклацал им, роняя скрепки. – А потом уже прокладывают поверху ватинчиком, кладут постель, а её тоже по периметру прищёлкивают. Можно, в принципе, на клей посадить, приглядываться особо никто не будет… Ведь как большинство работает? – Чернаков бросил степлер и вооружился пневмопистолетом. – В одном месте купили коробку, в другом фурнитуру и тяп-ляп собрали… – наклонился и подобрал с пола лист формата А4 с пыльным отпечатком ноги. Пробежал взглядом по находке. – Положим, фурнитурку я тоже со стороны беру, но всё остальное – фирменное, моё! Сами закупаем сосну, ель. Даже кедр для эксклюзива есть, но он плохо идёт. Гроб из кедра уже косарей двенадцать стоит.

– Баксов?

– Шутишь? Рублей, конечно. Но тоже сумма.

– Так у нас те же яйца, только с гранитом, – покивал я.

– А знаешь, почему всё так? Потому что с начала двухтысячных куража в стране нет! – Чернаков забавлялся с пневмопистолетом, изображая не то киллера, не то гангстера. – Я так и сказал на камеру, когда энтэвэшники снимали: “В стране убили кураж!” Бизнес уничтожают, деловым людям не дают продохнуть. Не хочется ничего ни производить, ни покупать. Вот я же помню, какой бум был в начале девяностых. Кипело и бурлило! Приезжали клиенты, заказывали экспериментальные вещи. Одному чудику, язычнику или старообрядцу, я так и не понял, кто он, гроб из цельного ствола долбили. Я спросил: “Для кого?”, а он такой: “Себе! На дачу отвезу, буду в нём спать”. Мол, в таком гробу снятся пророческие сны, откровения приходят. Очень интересный был мужичок. Плетёные заказывали гробы. И расписные мы тоже делали, и с египетским орнаментом. Однажды вообще шар попросили в виде глобуса! Не поверишь – меня самого так пропёрло, что я даже переименовался и взял этот “гробус” фирменным логотипом!..

Чернаков тараторил, а я примерял мастерскую. Мне здесь, в принципе, нравилось. Я постарался представить себя на пилораме или помощником в столярном цеху. Картина была очень умиротворяющей.

– Хорошо у тебя здесь, – начал я издалека.

– Вот не в обиду тебе и Никитосу, – повернулся Чернаков, – камень – мёртвое вещество. А дерево, как ни крути, живое! Недаром же говорят: “Древо жизни”. Библейский материал. Древо познания добра и зла. Человек же раньше постоянно в дереве обитал. Родился – положили маленького в колыбель. Потом жил, спал в избе, ездил в телеге, плавал в лодке, носил лапти – и заметь, всё вышеперечисленное имеет форму гроба, ну, кроме избы. А потом умирал, и клали его в домовину!.. Гроб – это дом по сути.

– А скажи, Серёга… – я стеснительно приступил к делу. – У меня к тебе такой вопрос. Чисто теоретически мог бы ты взять меня к себе?..

Снова раздался железный рассыпчатый стрекот. Потом из окна транспортёра донёсся далёкий женский голос, произносящий нараспев:

– Рюша убористая чёрная, рюша убористая белая, бант, рюша-резинка, рюша белая с кружевом, рюша парча-золото, тесьма двухцветная с золотом, тесьма с кистью и тесьма плоская, колокольчик, три сантиметра ширина…

Чернаков приложил палец к губам, и я послушно умолк.

– Рюша – кристалон, покрывало – гипюр, покрывало – гипюр набивное, комплект шёлк – наволочка, покрывало, наволочка православная – хэбэ, наволочка православная – шёлк. Покрывало и наволочка православные – шёлк с золотом…

– Пошли, девчонок навестим, – сказал Чернаков.

Мы прошли вперёд по коридору.

– Тут столярка, где, собственно, собирают коробки, – Чернаков коротко заглянул в тёмное помещение. – Хит продаж – универсальный четырёхгранный гроб, так называемая колода, на втором месте – европейский шестигранный…

– Зарема, голубушка, я так ничего не услышу! – донеслось из проёма в стене. – Я что-то пропустила, Илюса Илдаровна?

– Нэ-эт, – протяжно ответили.