Земля полностью

– Название условное… Ритуальное агентство нового поколения! Не агентство даже, а “Дом”! Там всё будет по-другому, не так, как мы привыкли, когда заунывная полуподвальная контора и постные, лживые еблища: “Сочувствуем вашему горю…” Во-первых, принципиально иной штат сотрудников, молодая, слаженная команда funeral counselors!.. Вслушайся, как звучит!.. Похоронные канцлеры! Технический советник, агент, бальзаматор, хранитель тела, церемониймейстер в одном лице! Никакого фальшивого сочувствия! Только ледяная, дисциплинированная предупредительность!.. Во-вторых, новейшие технологии! Логистика, маркетинг, паблик рилейшнз! Типография для печатания пригласительных открыток, флаеров, уличных баннеров! Флорист, специализирующийся исключительно на траурных икебанах, визажисты, стилисты, веб-дизайнеры для индивидуальных страниц памяти и сайтов! Похоронные кутюрье, фотографы, операторы, сценаристы и постановщики похорон! В идеале получится не просто агентство, а элитный клуб! Универсальное место, где можно проводить всё свободное время – общаться, знакомиться, есть, пить и ежесекундно помнить о смерти!..

Сказала, что ей душно, и сорвалась с дивана. Распахнула половину окна, смахнув с подоконника кустик алоэ. Горшок с трухлявым костяным стуком ударил в пол и, судя по звуку, раскололся.

– В общем, очевидно, что устаревшая парадигма похоронной отрасли нуждается не в реконструкции, а в фундаментальной замене! Что ещё?.. Конечно же, юридическая консультация, кабинет танатотерапии! – перечисляла возбуждённо. – Психологическая помощь… Лекции всякие тематические о культуре, философии. А когда-нибудь по-любому законодательно разрешат эвтаназию! Тогда можно открыть эвтанатический зал. Только вообрази, как это может быть! Круче, чем у Мопассана в его “Усыпительнице”!.. Такое дико эстетское, с охуительным интерьером, музыкой, с 3D-графикой!..

Я включил свет. Распростёртый алоэ напоминал маленькую, выброшенную на берег зелёную осьминожку.

– Мопассан всё-таки гений! – восклицала Алина. – Заранее во всё врубился! Что провидение ничем не отличается от правительства, оба безбожно лгут, а поскольку нет возможности переизбрать метафизику, то люди понимают, что кругом обмануты, и хотят добровольно уйти из жизни!

Я отлучился на кухню за кастрюлькой, переложил в неё алоэ, а потом принялся собирать ладонями просыпавшуюся на пол землю из горшка. Старался не забывать при этом произносить изредка:

– Ага!.. Здорово!.. Очень круто!..

– Мой “Тихий Дом” однажды станет флагманом новой культуры погребения! Понимаешь?!

– Понимаю…

Алина ненадолго замолчала. Я услышал:

– Блять! Кому я это всё рассказываю?!

Я поднял голову. Алина стояла посреди комнаты с искажённым от ярости лицом. Потом заграбастала в охапку свою одежду.

– Скорую ещё ему вызови, Хуйболит ботанический!

Для Алины ситуация, очевидно, выглядела следующим образом: она делилась сокровенным, а я вместо того, чтобы с благоговением внимать, занимался спасением алоэ.

Я сначала кинулся к ней, затем в ванную мыть испачканные в земле руки. За это время Алина наспех оделась. Никакие уговоры, что пьяной нельзя садиться за руль, не действовали. Я попытался удержать её, но Алина по-кошачьи быстро и злобно мазнула меня ладонью по лицу. На щеке остались кровавые кавычки от её острых ноготков. Ушла.

Я переживал, что она села за руль в невменяемом состоянии, но надеялся, что ночью дороги пустынны и ничего не случится. Почему-то был уверен, что увижу её завтра. И не ошибся.

В пятницу вечером Алина зачем-то повезла меня в Москву – как она выразилась: “По местам былых разочарований”. С порога увидев свежие царапины на моём лице, с удивлением спросила:

– Я, что ли, так приложилась?.. – а когда я подтвердил, заулыбалась. – Ну, значит, заслужил. Хотя я плохо помню, чем ты меня разозлил…

– Не хотел, чтобы ты уезжала в нетрезвом виде.

– Цела, как видишь. Добралась на автопилоте.

Хмурое Алинино похмелье было полно брюзжащей, пустопорожней горечи:

– Как же я заебалась барахтаться, взбивать из говна масло, как та лягушка… Будто на собственные средства снимаю хуёвый малобюджетный фильм, какой-то сраный артхаус… Всех. Вас. Ненавижу… – говорила обречённо, резко.

– Ну а меня за что ненавидишь? – спросил я безропотно. – Я-то чем тебя обидел?