Земля Без Короля полностью

— Это уже лучше, — бросил он. — И все же я думаю, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы напомнить всем вам кое о чем. Вещи, принадлежащие вам троим, самым верным и преданным моим магам — и еще флаконы с вашей кровью, помните? — лежат, спрятанные, в тайниках этого замка, и их столько, что я могу быть уверенным в своей полной власти над Ингрилом, Кламантлом и Маркоуном. Если на какую-либо из этих вещей попадет хоть одна капля крови того мага, которому она принадлежит, его ждет неизбежная долгая мучительная смерть. Причем сразу же. А умирать он будет долго, сотрясаясь в конвульсиях, громко завывая от боли и ужаса, если, конечно, я верно запомнил кончину еще одного глупого волшебника, который некогда служил мне. А теперь — за работу.

Глазу, наблюдавшему за происходившим из укромного углубления в украшавшей карниз резьбе, представились насмерть перепуганные Кламантл и Маркоун, вприпрыжку бросившиеся к своим рабочим столам. Впрочем, если бы этот глаз смог уловить хоть один из взглядов, которые оба искоса кидали на Повелителя Заклинаний, то счел бы их убийственными.

— Сараспер.

Рядом не было никого, кто мог бы произнести его имя.

Целитель глубоко вздохнул. Караулить здесь, в чаще леса, означало прежде всего следить за тем, чтобы не заснуть, да прислушиваться к многоголосому пению насекомых — или к внезапному прекращению этих звуков.

— Сараспер, ты не забыл меня? — В голосе, звучавшем в голове целителя, отчетливо слышалось нетерпение.

— Нет, Предвечный Дуб, — молча ответил целитель.

— Вот и прекрасно. У меня есть для тебя задание.

Сараспер улыбнулся в темноту.

— Конечно.

— Смертный, для тебя будет куда лучше, если ты будешь меньше дерзить и станешь вести себя со священным почтением.

Целитель развел руками.

— Я таков, каков есть. Чем могу служить тебе?

— На волшебницу Эмбру Серебряное Древо наложено проклятие. Удали его.

— Без надлежащего руководства я не смогу даже взяться за это, — подумал Сараспер.

— В эту ночь ты все равно можешь рассчитывать лишь начать работу. Слушай меня и повинуйся.

— Приказывай, Предвечный Дуб, — ответил Сараспер.

С этого мгновения его руки и его сознание проделывали то, что говорил ему шепот в мозгу и к чему понуждали картины, представавшие перед мысленным взором.

Час шел за часом, а он продолжал трудиться. Пот струился по его лицу, как утренняя роса по камням. Краер, а затем Хоукрил отстояли свои смены, а старый целитель сидел, сохраняя почти полную неподвижность, держа раскрытые ладони с растопыренными пальцами над головой Эмбры. Мужчины еще с вечера, не договариваясь между собой, единодушно решили не будить Эмбру для несения караула.

Однажды пальцы Сараспера уловили в спящем разуме яркие магические нити, и целитель решил было, что разрушить проклятие будет несложно… но звучавший в его мозгу голос повел его в глубину переплетения и приказывал то перемещать одну из нитей, то убирать другую, то соединять две нити с третьей и делать множество других манипуляций. Ближе к рассвету всегда бывший начеку Хоукрил услышал какое-то движение неподалеку, впрочем, к поляне так никто и не подошел. Измотанный донельзя целитель пребывал в растерянности и говорил себе только, что все эти хитросплетения поверх проклятия, которые он устраивал, могут предназначаться лишь для того, чтобы внедрить колдовство еще глубже в сознание Эмбры… и сделать так, чтобы заклятие теперь подчинялось иному господину.

И для какой надобности Предвечному Дубу могло понадобиться проклятие, отбирающее у волшебницы по куску жизни за каждое заклинание, которое той приходилось творить?

Эта мысль как будто что-то переключила, и в следующее мгновение перед мысленным взором Сараспера появился дверной проем в изогнутой, осыпавшейся каменной стене. Затем вместо двери возникло изображение увенчанного куполом круглого здания. Оно было давно заброшено и густо оплетено диким виноградом. Именно его стену целитель увидел сначала.

— Это библиотека волшебника Эхрлута. Ищи Камень там.

В следующий момент изображение, казалось, начало стремительно уменьшаться в размере, удаляясь по длинному, темному туннелю, а Сараспер полетел в другую сторону: в долгожданное черное беспамятство.