Саяксче стоит на Рио-Пасьон – «реке страстей», – лениво текущей через западную часть провинции Петен к слиянию рек Усумасинта и Салинас, вместе образующих границу между Гватемалой и Мексикой. Пасьон была когда-то основным торговым путем для нефрита, тонкой керамики, перьев кетцаля и шкур ягуара. Недавно к этим товарам присоединились контрабандные бревна красного дерева и кедра, опиум из растущих на высокогорьях Гватемалы маков и разграбленные артефакты майя. В начале 1990-х моторные деревянные баркасы на медлительном притоке Пасьон, Риочуэло-Петексбатун, перевозили также более скромные предметы, считающиеся в провинции Петен роскошью: гофрированные цинковые листы для крыш и банки консервированного мясного фарша.
Представить нашу большую, всепобеждающую цивилизацию действительно закончившейся – и лежащей забытой под слоями грязи и земляных червей – так же сложно, как и изобразить край вселенной.
Они были предназначены для базового лагеря, который Артур Демарест из Университета Вандербильта построил из досок красного дерева на поляне в джунглях для самых крупных археологических раскопок за всю историю, чтобы раскрыть одну из величайших тайн: исчезновение цивилизации майя.
Как можем мы даже думать о мире без нас? Фантазии на тему инопланетян со смертельными лучами – это только фантазии. Представить нашу большую, всепобеждающую цивилизацию действительно закончившейся – и лежащей забытой под слоями грязи и земляных червей – так же сложно, как и изобразить край вселенной.
Однако майя существовали на самом деле. Их мир, казалось, должен был бы вечно процветать, а достигнув зенита, он стал бы куда более устоявшимся, чем наш. В течение по меньшей мере 1600 лет около 6 миллионов майя жили в мире, отдаленно напоминающем южную Калифорнию – цветущем мегаполисе городов-государств с небольшими перерывами между смыкающимися пригородами на равнине, которую сегодня занимают Гватемала, Белиз и мексиканский полуостров Юкатан. Их внушительная архитектура, астрономия, математика и литература превосходили достижения европейских современников. Столь же удивительно и куда менее понятно, как такое большое население могло обитать в тропическом дождевом лесу. Столетиями они выращивали пищу и содержали семьи в той же хрупкой природной среде, которая сегодня быстро оказывается разоренной сравнительно немногими голодными незаконными поселенцами.
Но что еще больше сбивает археологов с толку, так это внезапный, эффектный коллапс майя. Начиная с VIII века н. э. всего за сто лет равнинная цивилизация майя исчезла. На большей части Юкатана остались лишь разрозненные остатки населения. Северная провинция Гватемалы Петен превратилась в мир без людей. Растительность дождевого леса быстро затянула залы для игры в мяч и площади, покрыла высокие пирамиды. Еще тысячу лет мир даже не подозревал об их существовании.
Но Земля хранит духов даже целых народов. Археолог Артур Демарест, приземистый, с пышными усами луизианский кейджн[39], отказался от места в Гарварде, потому что Вандербильт предложил ему шанс эксгумировать подобный дух. Во время выполнения дипломной полевой работы в Эль-Сальвадоре Демарест торопился спасти древние записи от приближающейся плотины, согнавшей многих с обжитых мест и превративших в партизан. Когда троих его рабочих обвинили в терроризме, он просил официальных лиц их отпустить, но те все равно были казнены.
Во время его первых лет в Гватемале партизаны и армия охотились друг на друга в нескольких километрах от его раскопов, и под их перестрелки попадали люди, все еще говорящие на языке, произошедшем от иероглифов, которые он и его команда пытались расшифровать.
«Индиана Джонс, прорубившийся через вымышленный типичный Третий Мир смуглых людей с пугающими, недоступными пониманию обычаями, победивший их американским героизмом и отнявший сокровища, – говорит он, промокая густые черные волосы. – Он продержался бы здесь пять секунд. Археология – это не блестящие объекты, а их контекст. Мы – часть контекста. Это горят поля наших рабочих, это у их детей малярия. Мы пришли сюда изучать древнюю цивилизацию, а занялись получением знаний о современности».
При свете походной лампы он пишет влажной ночью под гул ревунов, складывая кусочки знаний о том, как почти за два тысячелетия майя нашли способы разрешения разногласий между народами без уничтожения в процессе обществ друг друга. Но потом что-то пошло не так. В падении майя обвиняли голод, засуху, эпидемии, перенаселенность и разграбление окружающей среды – но ни одной из этих причин нельзя объяснить уничтожение такого масштаба. Нет никаких свидетельств инопланетного вмешательства. Часто превозносимые в качестве показательно стабильных и мирных людей, майя меньше других имели шансов перехитрить самих себя и пасть жертвой собственной жадности.
