Часов около девяти вечера зазвонил телефон, но я — только вернувшийся на диван после утомительного похода в туалет — не смог заставить себя встать, хотя знал, что это может быть она: пришла домой после своих увлекательных деловых свиданий, вспомнила о моем обещании быть у нее через пятнадцать минут, решила узнать, почему не привез дневник.
В течение вечера телефон звонил еще несколько раз.
На следующий день, после бессонной ночи сначала на диване в гостиной, потом в постели, потом снова на диване перед телевизором, я решил вызвать врача. Врач пришел после обеда; увидев синебурые кровоподтеки, озабоченно сложил губы трубочкой.
— Как это произошло? Кто-то ударил? — спрашивал он, осматривая мои ребра.
— Да.
— Ага, — произнес он и стал прикасаться ко мне своими холодными пальцами. — Температуру не измеряли? Здесь болит? А здесь?
Там болело.
— А здесь?
И здесь.
— Здесь тоже?
И там тоже.
— А вот если так?
А вот если так, то и вообще сил терпеть не было.
— Вы в туалет ходили? В моче, кале крови нет?
Он вдруг замолчал, взглянул мне в лицо.
— Это не вас вчера по телевизору показывали?
Странный вопрос.
— Нет, насколько я знаю.
Осмотр Неожиданно прекратился: доктор отдернул от меня руки, словно испугался, что я вдруг укушу его за холодные волосатые пальцы, и встал, почти вскочил на ноги.
— Вам надо пройти более серьезное обследование. Вот направление на рентген. Прием до четырех.
Быстро принял положенные ему семьсот пятьдесят франков, сдержанно поблагодарил, мгновенно выписал на них квитанцию, положил на стол рядом с аптечными рецептами. По его мнению, у меня были сломаны ребра, не то два, не то три. А может, и все четыре.
— Не провожайте меня, если вам больно, — сказал он с испугом, глядя, как встаю я к нему с дивана. — Я сам выйду. Мне не впервой.
И был таков.
Последующие часы этого дня носили медицинский характер. Я поехал в больницу. Сделал рентген. В узкой туалетной кабинке мочился в пластмассовую бутылочку, отражаясь сразу во всех квадратиках глянцевой керамической плитки.
От рентгенолога поразительно остро пахло потом. Поставив меня на металлическую подножку рентгеновского аппарата и с отвращением взглянув на мой живот, он отошел за стеклянный экран, откуда спросил:
— Вы футболист?
На телевизионном экране я увидел собственный скелет.
Футболистом назвать себя я не мог.
Аппарат гудел, пищал, щелкал — производил, одним словом, все положенные ему звуки. Врач не стоял на месте, выходил ко мне из-за своего стеклянного укрытия, поворачивал, укладывал, говорил, когда можно дышать, а когда нельзя, вонял потом. Предыдущий врач ошибся: сломано оказалось только одно ребро.
Вернулся домой я поздно вечером, когда на улице уже совсем стемнело. Окно нижнего этажа в доме напротив было закрыто белыми ставнями. Телефонный звонок я услышал еще с улицы, стоя с ключами на ступеньках перед дверью. Бежать или не бежать? Или двигаться к телефону неторопливо, как подобает человеку с битым ребром? Я выбрал второе и, закрыв парадную дверь, пошел в темноте к телефонному аппарату. Снял трубку.
Она представилась, но я и без этого сразу узнал ее тихо звучавший голос.
— Добрый вечер, — сказала она.
— Добрый вечер, — ответил я. — Вы простите, что не смог к вам заехать.
— Ах, да, вчера, — сказала она, будто только сейчас вспомнила о нашей несостоявшейся встрече.
— Надеюсь, вы меня не слишком долго ждали?
— Нет, ничего, все в порядке.
Странно она говорила со мной, как-то растерянно, грустно.
— Вам ведь вчера нужно было куда-то ехать…
— Ехать? — переспросила она.
— Вы говорили, что у вас назначена встреча.
— Да, — ответила она. — Правда.
— И вы на нее не опоздали.
— Нет. А почему вы не приехали?
— Я заболел.
— Что-нибудь серьезное?
— Ничего страшного.
Так ведут себя кинематографические герои с мужественным профилем: нет, я не ранен, пуля прошла стороной, а это не кровь, это томатный сок, что пролила ты вчера на мою рубашку.
— Может, вам нужна моя помощь?
— Нет-нет, — ответил я. — Спасибо.
Чтобы прервать эту тему, следующий вопрос задал я сам.
— Ну а у вас что слышно? Как дела у вашего подзащитного?
— Пока без изменений.
Она помолчала.
— Мне нужно с вами поговорить, сказала она; по улице проехала машина, первая за время нашего разговора. — Вы не могли бы ко мне приехать? Ах, да, простите, вы больны. Вы лежите в постели? Вам нельзя вставать? Тогда приеду я, — закончила она решительно, не дожидаясь моих ответов.
К раненому герою приезжает подруга. Романтическая встреча. Бледный герой, кусая пересохшие губы, держится молодцом. Подруга делает вид, что не замечает его мучений, и заливается слезами, выскочив на балкон, где осенний ветер развевает ее белый воздушный шарф.
— Если вы насчет дневника — я могу завтра отправить его по почте.
— Нет. Мне нужно сегодня. Я расскажу обо всем, когда приеду.
Я взглянул на часы. Согласился.
— Я выеду прямо сейчас.
— Хорошо.
— До свидания, — сказала она.
— До свидания, — сказал я.
