Как ответить, почему у тебя карий цвет глаз, курчавятся или не курчавятся волосы, а у мамы твоей белый, темный, красный, желтоватый — какой угодно — цвет кожи? Как ответить, почему на улице снег, дождь, ветер, ночь, день или утро, почему встречаешь именно этих, а не других людей, отчего увлекаешься теми, а не другими женщинами, отчего думаешь, что сможешь с ними провести все до единого дни своей жизни?
— Случайно, — ответил я. Это был лучший, наиболее емкий, точный и честный, исчерпывающий ответ; за все последние годы, прожитые там, где они были прожиты, мне не удалось придумать лучшего.
— Случайно? — удивился он, подняв брови.
— Встретился с девушкой, здесь, в Москве, разъехались, снова встретились, жили вначале здесь, женились, обзавелись ребеночком. Потом по работе ей пришлось вернуться домой. Я работой не связан. Переехал к ней. Вот так.
О том, что обзавелись мы ребеночком, родив его в одном из здешних роддомов, говорить не следовало. Это его не касалось. Не касалось его и то, что брак наш давно разрушился и я не видал ее, переехавшую по работе в очередную страну, многие месяцы, многие годы. Не касались его и причины развода. Почему сегодня эта женщина кажется самой родной, дорогой и красивой на свете, а завтра от ее взгляда хочется выть, как воют, если верить документальным фильмам, волки, собравшись в небольшую стаю на залитой лунным светом лесной поляне?
Официантка принесла пивца, из патриотических или иных побуждений — бельгийского. Господин учтиво повел бокалом в мою сторону, отпил, слизнул с верхней губы белую пенную полосу.
Из гостиницы вышли сразу несколько человек, и мне удалось рассмотреть каждого из них. Боже мой, сколько же это будет длиться? Как неприятно осознавать себя подонком! И еще эта старая рухлядь под боком, произносящая слова, к которым необходимо хоть сколько-нибудь прислушиваться, чтобы вовремя отвечать на вопросы. Не пожалей я официантку — хоть от этой неприятности был бы избавлен!
Сколько же будет она оставаться наверху?!
— Что? — переспросил я, не расслышав вопроса.
Какова моя профессия? В данный момент она представляла собой нечто среднее между обязанностями сутенера и заботами, скажем, отца. Я не к месту вспомнил телевизионную передачку, в которой муж проститутки рассказывал, как ведет себя, когда в дом к ним приходят женины клиенты.
Я посмотрел на часы, и меня бросило в пот. Я сидел в кафе полтора часа.
Господин тоже взглянул на часы.
— Здесь позже ложишься спать, — сказал он. — Вообще, в России не принято ложиться раньше двенадцати, часа… Поправьте меня, если я не прав. У нас после девяти часов вечера звонят только хорошим знакомым, близким друзьям или родственникам, да и то не всяким. А русский в это время только отправляется в гости, только откупоривает первую бутылку водки!.. Вы не согласны со мной? — спросил он, заметив усмешку, которой мне не удалось скрыть.
За одно это упоминание о водке его стоило повесить за ноги, ну а заодно и раздавить плоскогубцами яйца.
— Мне слишком часто приходится слышать комбинацию этих слов: «русский» и «водка». Боюсь, это один из мифов, созданных на пустом месте, на литературе, кино… Мне не кажется, что русские пьют больше, чем любой другой народ.
Прикладывая руку к тому месту, где предположительно находилось его сердце, человек извинился: он не имел в виду ничего плохого.
Стремление к саморазрушению проявляется всяким народом по-своему: кто пьет, кто пользуется наркотиками другого сорта, кто работает, не видя света, кто измеряет жизнь, честь и достоинство деньгами, ступенями карьеры, марками автомобилей и прочим мусором.
— И все-таки спорить с тем, что русские ложатся спать гораздо позже нашего, вы не станете?
Не стану, старая сволочь.
— А мне это нравится. Город не прекращает свою жизнь никогда. Посмотрите, сколько на улице машин. Сколько людей в этом зале. У нас в это время все мертво, все спит, на улице ни души…
Вот и еще прошла к дверям пожилая пара. Откуда берется весь этот сброд, выходящий из гостиницы в такое время? Ах да, наверху — два ресторана; отужинав, граждане из местных отправляются по домам, спать, следуя положительному примеру своих иностранных собратьев, о которых рассказывает мой словоохотливый сосед.
Я заказал бокал белого вина. Попросил заодно рассчитать меня — чтобы не задерживаться, когда выйдет она.
Что может заставить такую девушку, какой казалась мне Анна, заниматься тем, чем она занимается?
Я не помнил в точности, что писал об этом Виктор, но из его слов получалось, что делает она это сознательно и добровольно, начав, чуть ли не школьницей… В те времена, на которые приходились мои школьные годы, подобное было немыслимо. За Последние годы здесь изменилось многое. Я не был свидетелем этих перемен, а если и был, то сторонним. Может быть, поэтому мне сложно понять, что может заставить русскую школьницу отдавать свое тело за деньги.
