Фогель молчал, но смотрел на португальца с сумрачной враждебностью. Вивиан уловила, что не все так просто здесь, и решила докопаться до сути.
– Нет, это вы простите…
Ужасный вопль рванул пространство так, что мужчины подпрыгнули, схватясь за оружие, а Вивиан, наоборот, присела с перепугу. Кейруш крикнул что-то, а немец без слов бросился вперед.
Вивиан резко развернулась. Все, обалделые со сна, вскакивали, в чьих-то руках лязгнул затвор винтовки. А трое негров – те уже вскочили. Двое стояли на коленях, скованные ужасом, третий несся прочь отсюда со страшной скоростью. И орал. Он-то и орал на всю округу:
– А-а-а! А-а-а-а!.. – И еще что-то дикое и отчаянное.
А Фогель, мчась вслед, орал тоже:
– Halt! Ih werde schiessen! – И, вскинув автомат, саданул вверх дуплетом.
Здесь уже завопили прочие немцы – должно быть, что-то вроде: не стреляй, дурак! Не стреляй, осел ты эдакий!..
Поздно! Фогель вдруг оборвал бег, вскинул «машиненпистоле», прицелился – и короткой очередью сразил бегущего.
Тот с разбегу полетел в заросли, с треском ломая их.
Еще через миг орали уже все, точно помрачение затмило мозги. Потом никто не смог толком вспомнить эти секунды – или минуты?.. – сколько прошло, прежде чем как-то пришли в себя, шут его знает.
– …Зачем?! Зачем вы это сделали?.. – в горячке надрывался по-английски Гатлинг, а за ним по-немецки драл горло Бродманн. Стрелок отвечал зло, отрывисто, точно лаял, Бродманн взялся ругаться с ним уже сам, но тут его самого угрюмо облаял Ветцлих, и молодой биолог запнулся и притих.
Реджинальд понял, что лучше обратиться к пожилому – через того же Бродманна, естественно.
– Ханс, переведите, пожалуйста… – И сказал, что он хотел бы знать, как все произошло.
Ветцлих смотрел недружелюбно – вообще, Реджинальд чувствовал подспудную антипатию к этому типу, – но все же стал нехотя расспрашивать стрелка.
Фогель принялся рассказывать. По его словам, они с Кейрушем вели наблюдение, все было спокойно. Потом попытались объясниться, получилось плохо, горячий португалец вспылил… тут проснулась миссис Гатлинг, встала…
– Дальше, дальше! – нетерпеливо прервал Симпкинс.
А дальше было то, что один туземец вскочил, как подброшенный, завопил, вскочили и двое других, но от вопля первого их скрючило в смертельном страхе…
– Стоп, – вновь перебил Симпкинс. – Он просто орал или там слова какие-то были? Эмиль?
Ванденберг пожал плечами:
– Вроде были. Да я не разобрал…
– Ну так разбери! – воинственно напыжился Симпкинс.
Он был настроен решительно.
Подступили к полуживым от страха неграм. Оказалось, что уцелели Поль и Пьер, а пал смертью труса Марк. Ага… Белые переглянулись. Неприятно.
Но что делать! Взялись допрашивать Пьера с Полем, что оказалось делом непростым, так как оба пребывали в шоке. Поль из него так и не вышел, а вот Пьера худо-бедно удалось расшевелить, но и от него узнали немногое.
По его словам, Марк орал: «Идет! ОН идет! Страх! Страх! Скорей!..» – из чего и Пьер и, видимо, Поль осознали, что дело плохо. ОН идет, и спасения от НЕГО нет.
– Кто он?! – выходил из себя Симпкинс. – Пусть скажут, болваны, дьявол их возьми!..
Но ни Пьер, ни тем более Поль так и не смогли ничего внятно объяснить. Второй лишь трясся, бессмысленно вылупив глаза, а первый сказал, что не знает, но, наверное, какой-то особенно мощный демон. Зато Пьер совершенно уверенно мог сказать, где ОН обитает – и ткнул пальцем именно в ту сторону, куда двигалась экспедиция. Так, дескать, орал покойный Марк.
Вивиан слушала все это, сравнивала со своим сном, с тоннелем, ведущим неведомо куда, с дурным предчувствием, со стихией огня… и сознавала, что не может связать это воедино, но все это плюс страхи негров, плюс таинственный ОН – все это, конечно, как-то связано между собой.
От нее не укрылось, как немцы переглядываются, кратко перебрасываются неясными словами. Похоже было на то, что они не очень-то удивлены произошедшим и лишь досадуют на дурака Фогеля, лишившего их возможности расспросить негра.
В общем, вся эта возня, включая допрос Пьера, длилась около четверти часа, по истечении чего Реджинальд поморщился и сказал:
– Ну, давайте делать выводы. Прошу высказываться.
Вывод оказался в целом один на всех: во сне к Марку пришел кошмар, идентифицированный им, вероятно, как главный демон, обитающий в этих землях. Неизвестно, успел ли несчастный понять, что не спасло его ни второе имя, ни колдовство белых; или же, обожженный ужасом, не успел ничего, просто мчался с воплем, пока не был убит. Теперь уже и не узнать, каков был этот демон, как выглядел… А хотя, кстати!
– Послушайте, – Реджинальд обвел взглядом всех. – А у кого-то еще были какие-то видения?..
Он был почти уверен, что откликнется жена – с ее-то тонкой душевной организацией, – однако у нее и мускул на лице не дрогнул. У прочих лица были странно сумрачные, словно и есть что сказать, и как-то неловко. После небольшой паузы неуверенно откликнулся Эйленс:
– Ну… что-то такое…
