Вивиан столь же негромко рассмеялась:
– Мне – да.
Улыбнулся и он:
– Ты, моя дорогая половина… ты просто волшебница! Фея.
Вивиан что-то хотела ответить на это, но шедший теперь первым ван Брандт внезапно заорал:
– Гляньте! Вон они, эти черти! Вон они!
Это оказались не совсем они, но их обиталище.
Лес по ходу движения немного раздвинулся, образовав полянку, за которой начинался подъем, то есть холм, довольно густо поросший тем же лесом. Там угадывалось обжитое место: меж деревьями виднелись тропинки, а кое-где были заметны странные сооружения, отдаленно напомнившие Реджинальду укрепления – редуты или доты, виденные им на фотографиях Великой войны. Солдаты на Западном фронте старались закопаться как можно глубже – это он тоже слышал от участников войны.
Сами же неандертальцы, очевидно, попрятались в зарослях, несмотря на сообщение гонца о мире.
– Давайте-ка, – сказал Реджинальд, – я выйду вперед. Парламентером.
– Осторожнее, – обеспокоился Симпкинс, – черт знает что у этих бабуинов на уме…
Но Гатлинг как-то залихватски испытал беспричинную и оттого еще большую уверенность в себе и своих действиях. Вообще мысли и действия у него легко, свободно слились, став нераздельны.
Он выступил вперед, оттеснив нескольких человек, и вскинул правую руку.
– Эй! – загремел он на весь лес. – Мы пришли к вам с миром! Повторяем!.. Кто у вас главный? Выходите, не бойтесь! Поговорим!..
Все это пришлось орать с сильным надрывом, так что в горле заметно запершило. Реджинальд малость закашлялся.
А на лесном холме пошло движение. Задвигались, зашелестели ветви, послышался неясный ропот. И через несколько секунд мужской голос вдруг выкрикнул:
– Хорошо! Выходите на середину поляны. Один! Я тоже выйду.
Гатлинг чуть вздрогнул. Хотя и ждал примерно чего-то такого, а все же вышло неожиданно.
– Осторожно! – свирепым шепотом засипел сзади Симпкинс. – Кто их, тараканов, знает…
Реджинальд кивнул, но, по правде говоря, старого приятеля не дослушал. Легкое, летящее, ликующее предчувствие странной удачи не покидало его, он смело шагнул вперед. И в ту же секунду из зарослей по ту сторону поляны выбрался крупный, подтянутый, очень представительный седовласый мужчина – седовласый необычайно живописно, с пышно-серебристыми шевелюрой и бородой, что мгновенно напомнило мистеру Гатлингу портрет великого поэта Генри Лонгфелло, виденный когда-то в Американской энциклопедии.
Но не только классика поэзии напомнил Реджинальду этот картинный персонаж. Кого-то еще, да так мучительно-тягуче… на кого же он, черт побери, похож? Осанка, фигура, походка…
Двое сближались. Пожилой явно старался шагать бодро, даже как-то вызывающе – мне, мол, возраст не помеха! А одет-то был в какую-то жуткую дрянь, какой место на помойке, в лучшем случае на огородном пугале. Но это совершенно нивелировалось величавым библейским обликом. Саваоф, да и только!
Саваофу, правда, приличествует быть невозмутимо-милостивым, а этот неандертальский патриарх шагов за десять вдруг стал плутовато улыбаться, отчего сделался еще знакомее… и не дал Реджинальду замучить себя в безвыходном тупике памяти:
– Ба! Кого я вижу! Неужели сам мистер Гатлинг собственной персоной?.. Я не ошибся?
– Нет, – ошарашенно пробормотал Реджинальд, – не ошиблись. Но позвольте…
– О-о!.. Теперь-то никаких сомнений! Добрый день, мисс Кингман… Ах, извините, ну конечно же, миссис Гатлинг!
И точно вспышка озарила мозг. Все враз сошлось. Но прежде, чем Реджинальд успел хоть слово сказать, сзади истошно заорал Симпкинс:
– А! Ну что я говорил?! Это он! А вы не верили!.. Я так и знал, что без него не обойдется!..
– …Я многое пересмотрел, передумал. Жизнь заставила. Теперь, когда гляжу в прошлое, удивляюсь… А хотя нет, не удивляюсь уже. Просто вижу, что от прежнего Слейтона не осталось ничего. И от Гортвана тоже. А на свет явился третий. Вот он – глава этого племени, отец родной, царь и бог. Я не хвастаюсь, просто что есть, то есть. Между прочим, – ухмыльнулся он, – я решил, что мне можно именоваться президентом. Так и сделал. И их приучил, они теперь зовут меня «наш президент»…
Так говорил вождь. Он же Гортван, он же Слейтон, бывший преступник-аферист, бывший «губернатор» Острова погибших кораблей, а ныне волею судеб владыка здешних мест, неоспоримый неандертальский гуру и предводитель мирового масштаба.
