Подобные истории мы слышали по всей Восточной Европе. Проезжая через Чешскую Республику, которая за несколько недель до этого вступила в Европейский союз, мы узнали, что значительная часть молодежи До сих пор вынуждена жить вместе с родителями, ибо не в состоянии приобрести собственную квартиру, да к тому же, поскольку эта страна стала членом ЕС, теперь ожидается очередной скачок цен на недвижимость. Многие украинцы подробно рассказывали нам о мафии, но никто не хотел, чтобы мы вставили это в свой фильм. Из чего мы сделали вывод, что украинская мафия держала всю страну в страхе — похоже, ее боялись даже больше, чем коммунистов пятнадцать лет назад.
Юэн: Поскольку сроки поджимали, мы покинули отель рано утром. До трех часов нам предстояло преодолеть пятьсот восемьдесят километров. У нас была назначена встреча в киевском отделении ЮНИСЕФ, — там находился центр помощи пострадавшим в результате чернобыльской катастрофы.
Чарли всю дорогу молчал, да и меня не тянуло на разговоры. Начало сказываться напряжение — не только от продолжительного броска до Киева, но и вообще от всего путешествия. Мы постоянно просыпались в несусветную рань, а ели впопыхах. Стресс при пересечении границы, странное приключение в отеле «Камелот» и нищета и убожество, с которыми мы столкнулись на Украине, — все это наводило нас на грустные размышления и лишь усиливало тоску по дому. Мы впервые осознали весь масштаб своей затеи. Мы столько повидали, столько проехали и столько всего сделали, что устали как физически, так и морально. А ведь еще шла только вторая неделя из пятнадцати. И это самая легкая часть пути. Казахстан, Монголия и Сибирь потребуют гораздо больших усилий. Перспектива была такой невеселой, что я предпочел не думать об этом.
Мы проехали около часа в полном молчании, а затем остановились выпить кофе в придорожном ларьке, находившемся в конце длинного правого поворота, под выглядывавшей из-за холма огромной скульптурой советской эпохи. Памятник этот, изображавший сжатый кулак, уже пошел трещинами и кое-где разрушился, но все еще сохранял свою мощь и выразительность. Когда я разворачивался, чтобы подъехать к ларьку, то заметил, что объезжаю на дороге то, что некогда было собакой. Машина сбила беднягу с такой силой, что ее останки разлетелись по всей дороге. Более страшной смерти на дороге я пока что еще не видел. Я смотрел на эти ошметки лишь краешком глаза, не желая лицезреть все подробности, однако и совсем оторвать взгляд было довольно трудно.
Мы с Чарли стояли на обочине дороги, молча потягивая кофе, а Клаудио снимал памятник. Впервые с тех пор, как мы покинули Лондон, нам нечего было сказать друг другу, и ситуация еще усугублялась тем, что от самой Праги вместе с нами ехал Клаудио. Попутчиком он оказался просто замечательным: с ним было легко общаться, он знал кучу историй, однако динамика трио совершенно отлична от отношений двух людей, и к подобной перемене нам еще предстояло привыкнуть.
Мы все видели собаку, но никто не осмеливался об этом упомянуть.
— Эта собака ну просто места себе не находит, — наконец выдавил я, прикрываясь стаканчиком с кофе.
Чарли взглянул на меня, и мы оба прыснули со смеху.
— Она в полной растерянности… или рассеянности, — добавил я, и мы совсем уж покатились со смеху. Шутка довольно глупая, согласен, но именно это нам и нужно было, чтобы нарушить тягостное молчание.
— Знаешь, что в самый последний миг пронеслось У нее в голове? — спросил Чарли, с трудом выговаривая слова. — Ее жопа!
На протяжении нескольких последующих минут Мы сыпали дурными каламбурами, гримасничая, когда проезжающие грузовики с брызгами плющили несчастное животное.
— Нееееет, не смотри! — кричал Чарли всякий раз, как это происходило. Однако дурное настроение улетучилось. Мы снова пришли в бодрое расположение духа и поехали дальше.
Постепенно становилось все холоднее и холоднее. Впервые по-настоящему холодно со дня выезда. До этого погода нас баловала, и я даже перестал надевать термоподкладку, так было жарко. Вот, кажется, я уже взрослый человек, а до сих пор наивно верю рекламе — дескать, до чего же замечательное приспособление: в жаркую погоду мне будет в ней прохладно, а в холодную — тепло. Ничего подобного. В хорошую погоду, вырядившись, словно направлялся в Арктику, я постоянно обливался потом. А теперь же, когда я снял термоподкладку и надел под куртку и брюки лишь футболку да трусы, мне стало холодно.
— Простите, парни, но я в натуре замерзаю. Давайте сделаем остановку, — объявил я по рации.