Ты от страха и холода прижалась ко мне и начала тихо плакать. Я был маленький, и не знал, как тебя успокоить. И тогда я выбрал самое первое, что пришло мне в голову — я стал плакать вместе с тобой. Я разделил твоё страдание, ведь не знал, как можно изменить его.
И, посмотрев на мои слёзы, ты вдруг сказала:
— Не плачь, Роберт.
— А я и не плачу, — ответил я тут же, помнишь? — Это — твои слёзы.
— Ты плачешь моими слезами? — очень удивилась ты.
— Да. У нас одни слёзы на двоих. Чтобы было не так страшно.
Тогда ты улыбнулась и перестала бояться. И мы, взявшись за руки, пошли. Пошли, промокая до ниточки, искать дорогу домой. И мы её нашли!
Именно в тот день, Жень, мы с тобой и полюбили дождь. Именно после этого случая мы, как только тучи нависали над деревней, снова бежали в лес. Мы играли с дождём, пока не промокнем до ниточки. Мы общались с ним, как с нашим общим другом. Как с нашим ангелом. И он хранил нас в этом лесу. И мне кажется, он даже слушал нас. Наши с тобой сердца. Он понимал нас. И именно он спустя много лет снова подарил нам друг друга. Тем незабываемым августом. Чтобы мы могли многое для себя понять. Увидеть глубину своих душ и осознать, куда же двигаться дальше.
«Эйрена» — плод того дождя.
Жень…
Правильно ли я тогда поступил?..
У меня нет на это ответа.
Но иногда, открыв утром свои глаза, я чувствую, будто я снова рядом с тобой. И это даже не сон. Это что-то большее.
…Снег идёт. Вот я тихо стою и смотрю сквозь беспросветность. И вдалеке замечаю фонарь, ярко излучающий белый свет. И медленным шагом иду к нему. В голове абсолютно никаких мыслей. Прохожу сквозь морозный воздух. Но мне от него тепло, чем когда бы то ни было. Ведь впереди на пути показался домик. Знакомый душе домик, у окна которого сидишь ты, одетая в белый шерстяной свитер и укутанная такой же белой шалью, и греешь руки об кружку горячего чая, глядя вдаль, где сплошные белые цвета.
Уж, не о таких ли белых полосах в своей жизни ты мечтала? Не о такой ли прекрасно-убаюкивающей, успокаивающей зиме?..
Я прибавляю шаг, и уже могу прикоснуться к покрытой инеем калитке. Ещё пару шагов и…!
Останавливаюсь.
Мы соединяемся взглядами и, словно завороженные этим, теряем все мотивы своих действий.
«Ты вернулся…» — шепчешь ты, не обращая внимания на выскользнувшую из рук кружку.
«Теперь, Жень, — навсегда» — шепчу я тебе в ответ.
…Роберт открыл глаза.
Он полусонно оглядел оживлённый зал аэропорта и потёр глаза. Осторожно положив хризантему на соседнее кресло, встал и снова подошёл к огромному окну. Сквозь моросящий дождь были видны самолёты и крошечные фигурки людей в униформе.
