Там, где-то за далёким горизонтом, его ждали толпы читателей. Новые места. События. Открытия. Ещё много книг ему нужно написать. Ещё столько всего сказать!
Да. Он здесь. В этой действительности. И мир — просто есть. И он — часть него. Несмотря ни на что.
Роберт глубоко вздохнул и понял, что пора на посадку. Его приятель уже дожидался его.
Он взял дипломат с сумкой и медленно двинулся к стойке регистрации. Но через несколько шагов вдруг остановился и обернулся. Обернулся, чтобы в последний раз увидеть цветок, лежащий на пустой металлической скамье. Жёлтая хризантема…
————
…В это самое время, в одной из деревень России, на веранде своего дома в кресле сидела девушка. Вечерело. Вскоре к ней подбежала маленькая девочка. Её дочка.
— Мама! Ма-ам! А почему Буся не плиходит?
Девушка с умилением взглянула на свою дочь и произнесла:
— Она… а она ведь наконец-то стала свободной, Милая!
— Свободной?
— Да. Она… она убежала в козочкины края и теперь живёт там с другими козочками!
— Это потому что у неё халактел такой?
— Характер? Ну… можно и так сказать!
— Ей тепель холошо?
— Теперь ей очень хорошо, Дорогая. Как никогда раньше.
— Скучно без Буси… Но лаз она стала свободной, то пусть бегает. Но всё лавно она дулочка!
Мать посмеялась, гладя дочку по голове. Затем девочка выбежала в сад перед домом и стала подбрасывать мячик и ловить его. Девушка, с тихой радостью и спокойствием, наблюдала за ней, сжимая в руках книгу «Эйрена. Мир после нас». Затем открыла заключительную главу и на какое-то время погрузилась в чтение.
Когда дочитала последнюю строчку романа, она подняла голову и снова взглянула на дочь. Та уже сидела на земле и пристально-пристально глядела ей в глаза. А затем вдруг произнесла:
— Всё будет холошо, мама.
Мать тут же заплакала. Так эти слова были своевременны! Слова родного маленького человечка!
— Всё будет холошо, как у Буси! У неё холошо, и у нас будет так же!
— Конечно, Милая! Конечно, всё будет хорошо! — вытирая слёзы, улыбнулась мать. — У нас с тобой всё будет хорошо!
— А почему ты плачешь, мам? — вскочила дочь и, запрыгнув маме на колени, крепко её обняла. — Почему?
— Потому что люблю тебя, Чудо моё! Потому что люблю этот мир!
— А дядю Ло?
— И дядю Ро!
— А он к нас ещё плиедет?
— Кто знает, Милая. Он теперь великий писатель. Если судьба распорядится, то он ещё когда-нибудь навестит нас. Давай пожелаем ему большой удачи. Он делает очень важное дело. Для всех будущих поколений. Для всей нашей планеты. Пусть у него всё получится!
— Я очень хочу, чтобы он плиехал снова, мам! Я ему кое-что не сказала…
— И что же ты ему не сказала, Милая?
— Что я его тоже сильно люблю!
Мать, рассмеявшись, крепче прижала к себе дочь. И, посмотрев на ясное августовское вечернее небо, еле слышно прошептала:
Часть четвёртая
ЭЙРЕНА
[22]
— Это была ты…
Ева тут же поднялась с моих колен и встала в полный рост.
— Это была ты… — растерянно произнёс я снова. — В том фильме… это ты играла в «Играх с дождём». Ты — та самая Женя… Как же я сразу тебя не узнал!..
Ничего не ответив, Ева стала вылезать из ямы. Не без труда. Весь её сарафан вконец замарался влажной землёй.
Шёл дождь. Тучи полностью настигли остров и теперь располагались прямо над ним. Всё небо затянуло безысходной тёмной серостью. Солнце бесследно сгинуло за этой плотной завесой.
Да. Всё менялось. И небо. И остров. И моё состояние. И, конечно же, Ева. Всё летело к чертям. Ах да — не к чертям, а —
Но вот только это ничего не меняло. Абсолютно. Неизбежно близилось что-то ужасное, и вряд ли образ ангелов мог это предотвратить.
Я тоже вылез из ямы. И побежал за Евой, быстро шагающей к берегу.
— Я хочу задать свой второй вопрос!
Ева вдруг повернулась и иронично ухмыльнулась:
— Рискуешь, Роман. Потом ведь всего один останется. Не боишься?
— Сама ведь говорила, что времени мало!
— А так его может стать ещё меньше.
— Плевать! Итак, мой второй вопрос…
По лицу Евы пронёсся испуг. Нескрываемый и выразительный. Она опустила взгляд на свой живот, увеличение которого я уже не мог не замечать.
— Значит, это правда… — нерешительно произнесла Ева, осторожно дотронувшись пальцами до живота.
— Так, теперь послушай меня! — Я взял в свои руки обе её руки и серьёзно посмотрел ей в глаза. — Ева. Я сделаю нашу яму ещё глубже. И если с моря начнёт приходить вода, она будет стекать туда. Так мы сможем продержаться дольше. А когда дождь закончится — я уверен, он обязательно закончится! — всё станет как прежде. И тогда мы снова…
— Ничего не поможет… — тихо перебила меня Ева, медленно покачивая головой. — Уже совсем
— Но я не хочу терять тебя. Нас. Я буду бороться!
— Поздно! — вдруг раздражённо вскрикнула Ева, вырвав свои руки из моих. Не отводя взгляда от своего живота, она развернулась и снова двинулась к берегу. Лишь через несколько мгновений находу чуть слышно произнесла:
