Хорошо, очень хорошо! Щеки мои пощипывает легкий морозец, под ногами хрустко шуршит песок. О чем думает Валентин — не знаю. Он в который раз останавливается, смотрит мне в глаза. Я тоже смотрю в его глаза и замечаю в них, как и на гребнях темных волн, россыпь звезд. Звезды в его глазах мельче, они весело роятся, манят, притягивают к себе…
Я чувствую, как щеки мои начинают гореть — то ли оттого, что их пощипывает морозец, то ли от Валькиных глаз, в которых мельтешат звезды. Я касаюсь его пальто дымчатыми пуховыми варежками и легонько отстраняю от себя. Волосы его пахнут горьким миндалем и морем. Валька не говорит ни слова, только умоляюще смотрит на меня, смежает ресницы и весь тянется ко мне, будто теряет устойчивость. Дыхание его опаляет мою щеку. Я опять касаюсь его пальто варежками, но почти не отталкиваю от себя, протест мой какой-то мягкий, нерешительный. Валька, наверно, чувствует это. Что-то совсем непонятное, новое, требующее разгадки, возникает между нами. На какое-то мгновение мы погружаемся в состояние молчаливой и неподвижной внутренней близости. Валька расстегивает мое пальто, прячет озябшие руки в теплой глубине за моей спиной, обнимает.
Ласковые чистые потоки подхватывают нас и несут в небо, и мы, закрыв глаза, долго со сладким замиранием сердец витаем над океаном в этих теплых потоках. Мы забываем абсолютно все на свете. Нам ни до кого нет дела. Пусть и нас забудут все. Потом мы опускаемся на берег, и я замечаю, что варежки мои лежат у Вальки на груди, словно что-то карауля, словно стараясь не нарушить какой-то незримой дистанции. Идет минута, другая. Валентин будто нечаянно привлекает меня к себе. Жаркие губы его касаются моих губ. Небо вдруг опрокидывается, звезды тоже опрокидываются, и тонкий, хрупкий серпик месяца опрокидывается. Я отпрянула от Валентина, жадно, глубоко вдохнула прохладный воздух, глянула на небо — звезды и месяц как ни в чем не бывало опять сверкают, переливаются над нами.
Сердце мое жег незнакомый доселе жар. Не он ли, этот самый жар, беспокойно гнал по ночам кровь, не от него ли я просыпалась и какие-то тревожные, неизведанно радостные ощущения долго не давали заснуть мне?
А океан покорно гонит волны к берегу и со звоном рассыпает у моих ног звезды.
Я ничего не говорю, я смущенно молчу, лишь крепко сжимаю руку Валентина. Только океан неустанно шумит, рассыпает у моих ног звезды…
Когда я влетела в палатку, ребята еще не спали, играли в домино. Как-то сразу они повернулись в мою сторону. Наступила тишина.
— Ну вот и пропащая явилась, — сверкнул глазами Сашка. Таким взглядом смотрят на предателей или клятвопреступников. — Там письмо тебя ждет… Вроде от Игоря… Из Панина… — проговорил он, хмурясь.
Неделей раньше я бросилась бы за письмом, как сумасшедшая, схватила бы его дрожащими руками, разорвала бы как можно быстрее конверт, сгорая от нетерпения и радости поскорей узнать, как он там, мой Игорь, а тут я даже и не поглядела на письмо, не вздохнула даже, а подошла к столу и громко сказала:
— Друзья! Честь имею объявить вам о моей помолвке с Валентином Пересядько!..
В палатке стало совсем тихо, будто похоронили кого-то. Я оторопела…
— Нет, ребята, она не в своем уме… — проговорил наконец Лешка. — Ты шутишь, Галина?
— Ничуть, — ответила я. — Заявляю вполне серьезно — завтра едем в загс!..
Все молчали. В углу вдруг послышался шелест газетного листа. Это Шура, отшвырнув газету, встала с топчана, подошла ко мне и впилась в меня глазами.
— Ты, балаболка, знаешь, с кем связалась? — спросила она строго. — Чего хорошего нашла ты в этом… своем Пересядько?
— А что ж в нем плохого? — огрызнулась я.
Лешка стукнул в последний раз костяшкой домино о стол и тоже подошел ко мне.
— А как же Игорь? Ведь вы так долго дружили…
При упоминании об Игоре я вздрогнула, но тут же ответила:
— При чем тут Игорь? Ведь мы просто-напросто хорошие знакомые…
— Так ли? — подскочил Сашка.
— Не верите? Давайте прочтем письмо Игоря — увидите…
— А если в письме он предлагает тебе руку и сердце? Тогда что? — вмешался вдруг все время молчавший Толя Пышный.
— Не предложит… Почему тогда он не поехал с нами? Струсил?..
— Дура! — выпалил Сашка. — А что ты ответишь, если Игорь сделает тебе предложение? — допытывался он.
— Тогда… подумаю… — ответила я и, подойдя к топчану, с какой-то робостью взяла конверт, аккуратно, не торопясь, вскрыла его и с замиранием сердца развернула письмо.
— Читай вслух, без пропусков! — категорически сказал Сашка.
— Хорошо!
И я начала:
