«Салют, Галина!
Сердце екнуло, когда получил твое послание и снимки, на которых ты запечатлена после шторма. Там, где ты с Борисом и Лешей, — классно! Мушкетеры! А на другом — не совсем. Мне не понравилось выражение твоего лица. Разве можно дуться в такую минуту? И кто только тебя фотографировал! Неужели он такой бегемот, что ты не подарила ему улыбки?
Ну, об этом хватит. В общем, за фото спасибо. А что за намеки в твоем письме? Что означают слова «в игривом тоне»? Как прикажете понимать это?..
Дела твои, как видно, табак, если ты после нескольких месяцев замужества бросаешься в штурмующие волны океана, да еще на неуправляемом катере, да под самый Новый год. Как объяснить все эти немыслимые акции? Неужели ты не могла подождать? Если уж захотелось тебе поиграть на моих нервах, то не стоило бы этого делать с привлечением такого количества людей. Выпила бы с горя граммов двести спирта, ну и бросилась бы с какого-нибудь камчатского маяка…
Шучу, конечно. Но я чертовски рад, что у тебя все кончилось благополучно.
Что касается моего переезда к вашим знаменитым барам, то пусть Пышный не особенно переживает из-за того, что подложил мне свинью. Мы еще свидимся. Я мечтаю об отпуске, и тогда…
Насчет твоих намеков о моей дружбе с какими-то девочками и о моей предполагаемой женитьбе скажу прямо: ты — дура! В тебе, конечно, заговорила ревность. А потом, разве могу я в такое трудное время (вдруг ты и вправду разойдешься!) думать о женитьбе? И как ты могла допустить подобную мысль? А впрочем, одно лишь это и могло бы сейчас вызволить меня из апатии…
Как поживает Усть-Гремучий и каким образом оказался у вас Борис? Напиши о нем подробнее, пусть и он черкнет хоть пару слов.
Новый год я встретил по-царски. Мы с ребятами махнули на лыжно-туристскую базу. Вот где красота! Сопки, ель и сосна. Солнца вдосталь, воздух наичистейший. Представь — несколько деревянных легких павильонов в современном стиле, паркетные полы, виды из окон потрясающие. Лыжный трамплин, голубая долина. Словом, предел мечтаний!
Мы приехали на турбазу тридцать первого, всю ночь танцевали, бесились, барахтались в снегу и пили под елкой. А почему и не выпить? Под Новый год только одни телеграфные столбы не пьют, да и то лишь потому, что у них чашечки опрокинуты. Домой вернулся я первого января, к вечеру, дьявольски усталый, но счастливый. Вошел в общежитие, и вдруг бац — новость с Камчатки: Певчая пропала без вести!.. Меня точно обожгло. Ты представляешь себе мое состояние? Я веселился, пил, ждал от тебя поздравительной телеграммы, а ты в это время…
Тогда неожиданно я понял, как ты мне дорога, понял, что не могу, не должен тебя потерять. Мысленно я клял себя за малодушие, трусость, за то, что не поехал с тобой в Усть-Гремучий. Помчался на почту, разослал телеграммы во все концы, не спал до пятого января, до той минуты, пока не узнал, что ты жива. Поклялся быть там, где ты, немедля послал телеграмму Булатову, накатал письмо Тольке, ждал вызова, а потом пришло твое письмо…
Очень хочется встретиться, пока мы еще не совсем состарились…
Обнимаю тебя, непутевая…
