Земля Горящих Трав полностью

Канцлер Алоиз Стейр не сводил глаз с монитора. Он просматривал протоколы допросов.

Чужая речь была переведена с помощью программы-переводчика, видео озвучено голосом иномирца.

Тоска и страх, неуверенность и ярость потрясают душу канцлера. Чужая цивилизация… Зачем они явились на Землю Горящих Трав? У этой Земли с горьким названием уже есть хозяин!

Пришельцев двое, и оба утверждают, что Обитаемый мир впервые сделал попытку выслать разведчиков в другие пространства. Значит, не так-то они еще сильны…

Стейр тихо выругался. "Подлецы! — думал он. — Они ищут способа расширить свои владения за счет моей Земли. Для таких нет ничего святого, только нажива, власть, — никакой морали!". Но эти быстрые мысли не мешали канцлеру следить за допросом и здраво отмечать все ценное в ответах чужака.

Лицо Алоиза Стейра было лицом прекрасного юноши. Искусственное омоложение уже очень давно стало неотъемлемой частью жизни элиты. Процедуры полностью преодолевали старение и возвращали тело к двадцатилетнему возрасту. Через каждые пятнадцать лет Стейр повторял процедуру. Таким образом, сейчас канцлеру было около пятисот лет: возможность омолаживать свое тело означала бессмертие.

Хорошее видеоизображение позволяло отчетливо разглядеть "чужого".

Искаженное лицо чужака, покрытое капельками пота, запрокинутая на валик анатомического кресла голова, помутившиеся под действием сыворотки "х-2а" глаза… Его жалкий вид вызвал у канцлера брезгливую гримасу. Стейра особенно раздражало, что на парня не действует внушение: заставить его говорить под гипнозом не получилось. Препарат "х-2а" — сыворотка правды — тоже действовал на него лишь частично. Иномирец чаще всего был в состоянии контролировать себя.

На экране Армилл, глава службы безопасности (официально — Ведомства контроля за соблюдением высшего вселенского принципа), лично вел допрос. Размеренным голосом он терпеливо пытался "потрошить" чужака:

— Сколько вас было?

— Двое.

— Вы должны говорить правду.

— Двое.

— И вы не в курсе, засылали ли на Землю кого-то еще?

— Не надо спрашивать одно и то же. Я уже ответил…

— Каким образом вы совершили переход? Что из себя представляет ваш портал?

Чужак с прерывистым вздохом закрыл глаза, обессилев от лихорадочного состояния, которое толкало его на несдержанную откровенность.

Глава силовиков Армилл, как и канцлер, регулярно проходил искусственное омоложение. Сейчас он выглядел лет на тридцать, с правильным, благородным лицом, доведенным до совершенства искусными пластическими операциями. Разбуженный его властным голосом, иномирец вздрогнул, снова впадая в тревожное состояние.

— Как?… Переход?… Мы пришли через врата алтаря. Мы с Ярвенной — мужчина и женщина, мы двое представляем человечество Обитаемого мира. Мы — потомки людей и небожителей, и пришли через врата, чтобы попасть в новый мир.

— Хорошо, — уронил Армилл. — Что значит небожители? Это что, ангелы что ли?

Но парень больше не отвечал. Похоже, он даже не понял вопроса.

— На сегодня достаточно, — сделал вывод Армилл: он опасался, что иномирец не выдержит напряжения.

Сама по себе сыворотка "х-2а" считалась безвредной, но измененное состояние сознания, подавление одних душевных процессов и возбуждение других, не могло не сказаться на общем самочувствии пленника.

— Спи, — отпустил его Армилл и дал знак помощнику.

Иномирец почти сразу затих, сильней запрокинув голову на валике кресла. Помощник бережно ввел ему в вену укрепляющий раствор. Видеозапись кончилась.

Если бы сведения о непонятном "Обитаемом мире" не были нужны срочно, канцлер не требовал бы таких частых и продолжительных допросов. Алоиз Стейр не хотел, чтобы пришельцы умерли: их странная, но, похоже, владеющая кое-какими средствами цивилизация могла отомстить.

Узкой нервной ладонью канцлер откинул назад длинные, черные волосы. Руки у Стейра и от природы были красивы, небольшая модификация сделала их идеальными.

"Романтик… — горько усмехнувшись, сказал себе канцлер. — Ты вытащил эту планету из глубокой задницы и сумел превратить ее в рай. И думал, тебя оставят в покое? Нет, как же, сюда тянут щупальца дикари… Видимо, их культура была разрушена войной, но каким-то чудом сохранились технологии…". Алоиз Стейр сквозь зубы выругался грязной площадной бранью, но его лицо почти не изменило выражения. Результатом пластической операции стало снижение мимических возможностей: его черты теперь почти не отражали эмоций.