Омшо никак не мог уснуть в своем фургоне. В окна светила луна, и Омшо казалось, что она светит слишком ярко, хотя он закрыл окно старой газетой, в которой рассказывалось о гибели патрульного катера из-за локального вторжения иномирцев.
Лансе сегодня ночевал у Хенко: тот позвал его к себе посмотреть новый фильм на диске. Омшо вставал, выбирался из фургона наружу, ежась от холода, кашлял и курил сухолист, потом снова укладывался на койку. Он натянул на голову пару одеял. Вдруг дверь тихо скрипнула. Омшо испугался. Ветер? Шуршунчики? Склеты-лазуны в наушниках и стерео-очках? Омшо сел на прохудившейся, застеленной тряпьем узкой кровати.
— Кто там шатается?
Дверь начала отворяться.
Чьи это шутки? Омшо схватился за обрезок трубы, который держал под рукой для защиты:
— Кто там?!
Похоже, выходя курить, он забыл запереть дверь на крючок. Она медленно открылась. На пороге в лунном сиянии стояла невысокая темная фигурка с мотоциклетным шлемом в руках. К её поясу ржавой цепочкой был пристегнут стальной заварочный чайник.
— Доброй ночи, Омшо, — сказал Черный Житель.
Омшо беззвучно пошевелил губами, бросил на кровать обрезок трубы и посторонился, давая Чёрному Жителю войти. Тот и вправду вошел, легко и бесшумно, и сел за стол.
— Сядь и послушай меня, Омшо, — Житель предостерегающе поднял руку. — Канцлер Стейр знает, что приближаются перемены. Он пытается предотвратить их. Но что бы он ни делал, помни: это ему не удастся.
У Омшо перехватило дыхание, он медленно отер вспотевший лоб. Черный Житель ровно продолжал:
— Не забудь: меня нельзя уничтожить. Когда придет время, я явлюсь и все время буду с вами.
Омшо будто онемел.
— Возьми в подарок эту вещь с моей свалки, — строго сказал Черный Житель и отстегнул с пояса вместе с цепочкой заварочный чайник. — Не выбрасывай.
Чайник был в нескольких местах дырявый, носик согнут и вывернут, словно кто-то пытался завязать его узлом, а к донышку намертво пристал слой грязи и песка. На одном боку чайника были выцарапаны какие-то непонятные закорючки.
— Если захочешь сделать мне приятное, брось сюда щепотку заварки или сухолиста, — сказал Житель. — Пока у тебя этот чайник, я тебя всегда услышу, даже если ты будешь в городе. И везде, где песок, сталь и ветер, как на моей свалке, — там и я. Не забывай меня, Омшо.
Тот закашлялся и стал дрожащими пальцами закручивать сухолист в обрывок газеты. Наконец он глубоко затянулся и, только тут вспомнив о гостеприимстве, протянул самокрутку Жителю. Тот взял, тоже затянулся и вернул ее назад.
— Ты мне объясни, Житель, — заторопился Омшо. — Я не понял…
— Ты сам поймешь раньше, чем кончится твой теперешний запас сухолиста.
Черный Житель повел ладонью перед лицом и стер себя. Омшо, в задумчивости докуривая самокрутку, остался сидеть за столом.
На другой вечер в фургоне, касаясь друг друга плечами в тесноте, на кровати и на продавленном диване расселись Хенко, Лансе, Неска и Йанти, и сам Омшо, так густо дымивший сухолистом, как будто нарочно старался побыстрее выкурить свой запас. В фургоне стоял сизый туман, сквозь который тускло светила засиженная мухами лампа. Все пили чай: поскольку кружек не хватало, по очереди, только Йанти и Неска из одной.
Лансе тихо сказал, опустив взгляд на покрытую газетами столешницу:
— Черный Житель говорит, что его нельзя уничтожить. Значит, он имеет в виду, что его скоро попытаются уничтожить.
— Да ну! — дернул его за рукав лохматый Хенко. — Жителя разве схватишь?
Лансе пожал плечами и натянул горловину свитера себе на подбородок.
Йанти нахмурился:
— Вдруг техника какая-то для этого есть? Квазиолог, вон, объяснял: "тонкие вибрации".
— А какая разница, каким способом его не смогут уничтожить? — пробормотал Лансе, медленно подняв на Йанти глаза. — Черный Житель сказал, что, когда придет время, он явится и больше не уйдет.
— Будет прям' жить с нами, как человек? — удивился Хенко.
— Может, он просто имел в виду, что будет, как сейчас, часто являться, — возразила Неска, грея руки о кружку с кипятком. — Он, наверное, не умеет, как человек.
— Житель — да. Он, например, вещами пользуется только сломанными. Исправные вещи у нас работают, а у него — нет. Зато у него поломанные работают, а целые не фурычат, такой закон, — значительно сказал дядя Омшо. — Так что как человек он жить не может.
Неска отхлебнула из кружки и передала ее Йанти.
— Черный Житель говорит, что его можно вызывать даже в городе. Если есть песок, сталь и ветер… Только там везде видеонаблюдение и прослушка.
— Ну и что? — тряхнул головой Хенко. — Будет же заварушка. Как "бунт 807". Тогда плевал я на видеонаблюдение! Сразу вызову Жителя, чтобы он нам помог, — Хенко с азартом ударил кулаком одной руки по ладони другой.
Дядя Омшо с сомнением почесал свою бороду.
— Непонятно все это… Какой бунт? Они нас в два счета поставят на колени, руки за голову. Говоришь, "бунт 807-го", а он чем закончился? Что может Житель против ивельтов?
Хенко со смехом объяснил:
— Шуршунчики вылезут и расколотят всю технику, на всех экранах будут показывать только 901 канал.
