Земля и грёзы воли полностью

Впрочем, эти наскоро брошенные ремарки, наверное, покажутся довольно-таки банальными. И банальны они в силу своей смутности; любой наблюдатель без труда отыщет души, для которых они играют определенные и решающие роли. Мы заимствуем из одной старой книги чрезвычайно обстоятельный документ, где время, связываемое с драгоценными камнями, получает необыкновенную разработку. Порта пишет:

Камни обретут свои важнейшие свойства на небе и будут сопрягать их с небом, если их отшлифовать в определенные часы и время… ибо в этом случае они больше одушевятся, а их воздействие станет более могущественным, к тому же образы светил в оных камнях выразятся с большей естественностью[370].

Итак, здесь соединяются два типа могущественных грез: прежде всего греза о материальных флюидах, ставящих субстанцию в соответствие с конкретной планетой, а затем – и греза о математических аспектах неба, устанавливающих соответствие между субстанцией и совокупностью светил. Аналогично тому, как гороскоп человека составляют в момент, когда рождение наделяет его физиономией, гороскоп для драгоценности следует разрабатывать в момент, когда резчик камней придает ей геометрическую форму. Рабочий должен грезить сразу и о свете драгоценного камня, и о свете небосвода. Глубины субстанции он должен соединить с глубинами неба. Он должен «бракосочетать» небесные знамения с сигнатурой субстанции[371].

Как в таких бесконечных сновидениях не ощутить сверхдетерминаций бессознательного в действии? Точнее говоря, здесь присутствует астральная сверхдетерминация; небесные светила действуют, так сказать, дважды: своей индивидуальной материей и своими группировками. Ювелир, который наделит свое ремесло всевозможными космическими ценностями, выберет драгоценный камень по господствующей над ним планете и будет обрабатывать его согласно царствующим аспектам. Существует некий синтез формирования созвездий и образования кристаллов. Символы математики кристаллических граней и математики созвездий объединяются подобно тому, как уже объединились материи планеты и соответствующего ей камня[372].

Драгоценный камень, в должное время обрабатываемый великим камнерезом, поистине является камнем астрологическим. Он принадлежит астрологии, вырезанной в твердом материале, – это узел судьбы, которая становится напряженной в тот момент, когда связывается с чьим-либо рождением, когда художник отделяет камень от его жильной породы. Камень обездвиживает гороскоп. Благодаря своей астрологической огранке он наделяется способностью служить «передатчиком» гороскопа. Стало быть, это синтез гороскопа и талисмана. Странные грезы, в которых кристаллическая материя сопрягается сразу и с мгновением, и с вечностью! Графиня де Ноайль, грезившая в одном из египетских музеев, пишет (La Domination, р. 238): «Божественные скарабеи – капли голубых столетий, тепловатой граненой бирюзы».

Но приведенная страница Порты остается исключительной, и алхимики устанавливают сопричастность между небесными светилами и свойствами камней прежде всего через материальные флюиды. В этом-то духе подлинно материального воображения мы и собираемся развивать дальнейшие замечания.

Итак, теперь посмотрим подробнее, как разные типы воображения, затронутые другими стихиями материального воображения, могут накладываться на земное воображение кристаллической материи. Мы призна́ем, что нет драгоценного камня, который был бы истинно и исключительно земным. В царстве грез кристаллы всегда подвергаются воздействию сопричастности другим стихиям – огню, воздуху и воде.

И действительно, в грезах земной психики земля темна и черна, сера и мутна, земля землиста. Воображаемое сцепление с какой-либо материей прежде всего требует от воображения некоего утверждения, тавтологически и непосредственно связывающего существительное с прилагательным. Необходимо, чтобы субстанция реализовала свое качество, чтобы она заставила нас пережить обладание присущими ей богатствами.

Эти богатства должны быть активно хранимы, сконцентрированы в каких-то глубинах. Один химик XVII века, грезя о жизни драгоценных камней, считал, что эта жизнь всегда в опасности. По мнению Гийома Гранже (Paradoxe que les Métaux ont Vie. 1640, ch. III), камням присущ «особый способ самосохранения посредством накопления дружественных предметов и отвращения к врагам». Самый твердый из кристаллов должен активно поддерживать собственную твердость.