Что же касается Вильи-младшего, то тут все было еще сложнее. Капитан все время где-то пропадал, а разыскивать его означало привлечь к себе внимание либо подставиться под мешикские камни и стрелы. Выход один – убить обоих, а королю доложить, что это сделали индейцы. Узнать, мол, ничего не удалось, а трупы видел сам. Делать это надо как можно быстрее, потому что в крепости становилось жарковато. Испанцы с большим трудом отбили вчерашний приступ, с треском провалили ночную экспедицию и вряд ли переживут сегодняшний день.
Не Мотекусома ли поднимается на стену? Неужто он решил поговорить с народом? Очень интересно. Сэр Томас достал из-под плаща арбалет и потянул зарядную машинку.
Когда голова Мотекусомы появилась над парапетом, площадь замерла. Толпа, привыкшая беспрекословно подчиняться касикам, остановилась. Обстрел прекратился, так и не набрав силу. Вскоре на площади было яблоку негде упасть. Все желали увидеть и услышать великого вождя.
Мотекусома развел в стороны руки, потом развернул их ладонями вверх и протянул к подданным. Первые лучи солнца осветили его, заиграли на многочисленных драгоценностях.
– Любезные мои подданные, – разнесся над притихшей площадью голос правителя. – Наши враги осознали свое бессилие перед лицом наших богов и людей. Они больше не хотят подношений и жертв, единственное их желание – покинуть нашу страну и уплыть на своих кораблях обратно на восток.
Народ ответил недовольным ропотом.
– Властью, данной мне небом, землей и великими богами, призываю вас прекратить войну и дать им возможность уйти восвояси.
Из толпы появились четыре знатных касика и встали под тем местом, где стоял вождь.
– Мы любим вас по-прежнему, но уже поставили над собой другого господина, вашего родственника, – сказал один из них. – Им стал Куитлауак, сеньор Истапалапана. Вчера он погиб в бою, и тогда его место занял ваш племянник Куаутемок.
Губы Лже-Мотекусомы дрогнули.
– Презренные, как могли вы нарушить волю богов и заповеди предков и выбрать себе другого вождя, когда я еще жив и занимаюсь укреплением нашей мощи!
– Мы не прекратим войну, пока не умертвим всех пришельцев, – ответил касик. – Мы обещали это своим богам. Каждый день мы просили Уицилопочтли и Тескатлипоку, чтобы ты, великий правитель, смог освободиться из плена целым и невредимым. Мы будем относиться к тебе с великим почтением, но сначала убьем белых людей.
– Мои подданные!.. – Лже-Мотекусома вновь развел руки.
– Мы больше не твои поданные! – раздался голос. – Наш повелитель теперь Куаутемок!
Часть толпы подхватила его и стала кричать:
– Куаутемок, Куаутемок!
Почувствовав недоброе, Ромка, поставленный со своими меченосцами у пролома, проделанного вчера, бросился к той части стены, где стоял отец.
Кортес стал пробираться туда по стене, пригибаясь за высоким парапетом.
– Подданные мои! – крикнул Мотекусома.
– Куаутемок! Куаутемок! – ответила площадь.
Солдаты вскинули щиты.
– Вилья, уходи оттуда! – заорал Кортес.
– Папа! – крикнул Ромка, взлетая по лестнице.
Шквал камней обрушился на щиты. Стрелы и дротики превращали их деревянные поверхности в спину дикобраза.
– Вилья, уходи! – орал Кортес.
– Папа, спускайся! – кричал Ромка.
Правитель покачнулся, руки его опустились, затем поникли и плечи, и он мягким кулем упал на руки подбежавшего сына. Глаза его остекленели, на губах пузырилась пена. Из шеи торчал тяжелый арбалетный болт.
Над площадью повисла тишина.
Мирослав видел стрелка. Человек в сером плаще, мелькнувший в башенке, расположенной в дальней части стены, у неприступных скал, сразу вызвал у него некоторый интерес. Поначалу он счел его трусом и дезертиром. Господи, как он ошибся! Саженными шагами воин бросился к лестнице, ведущей в ту часть двора.
Когда Мирослав повернул в проход между деревянными сараями, примеченный им человек торопливо спускался по каменной лестнице. Русич выдернул из притороченных к спине самодельных ножен кривую саблю.
Человек обернулся, заметил Мирослава. Голубые глаза опасно блеснули на бледном лице, пола плаща откинулась, басовито тренькнула тетива. Русич дернул головой. Арбалетный болт с треском расщепил толстые доски.
Человек рывком взвел арбалет, наложил новую стрелу и прицелился. Мирослав с разбегу упал на зад и проехал с десяток локтей по полированным камням. Наконечник выбил облако каменной крошки за его головой. Тетива заскрипела снова. Перекатившись на бок и дернув ногами, русский воин всем телом взвился в воздух. Стрела чуть не срезала подошву его сандалии.
Под прикрытием небольшого каменного козырька он замер, распластавшись спиной по холодной стене. Деваться врагу было некуда, но и спускаться он не торопился.
Наверху послышался какой-то звон, стук спущенной тетивы, вскрик, чирканье чего-то твердого по камню. К ногам Мирослава упало тело индейца в стеганом панцире. По белой материи вокруг болта, по оперение ушедшего в грудь, растеклось яркое алое пятно.
