– Признаюсь, мной руководили другие мотивы, – покаянно склонил голову дон Амадоро. – Но не будем об этом. Видит бог, слово сеньора де Ларесо что-то значит на этом свете. По моей настоятельной просьбе Веласкес разрешил Кортесу прийти к нему в гасиенду и оправдаться. Они говорили четыре часа и в итоге помирились. Не удивлюсь, если Веласкес искренне простил Кортеса. В некоторых вопросах эти прожженные конкистадоры и убийцы добры и сентиментальны, как дети. К тому же Веласкес понимает, что такого человека, как Кортес, полезнее иметь в друзьях, чем во врагах. И у дона Эрнана не было особых причин быть злопамятным – эка невидаль, несколько дней в тюрьме. В Испании он сиживал там регулярно и куда дольше. Наверное, в знак примирения он вскоре получил от Веласкеса отличное поместье неподалеку от Сантьяго, прибыльные рудники и очень выгодную должность секретаря губернатора острова. Могу прозакладывать голову, такое расположение можно завоевать только совместным участием в темных делах. Поговаривают, что они выписывали из казны деньги на оплату работы испанских переселенцев, а сами привозили индейцев с островов и заставляли их трудиться, ничего не платя. Их даже не кормили, а мертвых вывозили на лодках и скидывали прямо за рифами, акулам на прокорм. На почве этих темных дел они стали так близки, что Веласкес предложил бывшему недругу жениться на своей сестре, даме достаточно непривлекательной, да к тому же старше Кортеса лет на восемь. Тот согласился. На радостях Веласкес назначил его мэром Сантьяго. За несколько лет Эрнан сколотил целое состояние. Да, он умеет превращать пот и кровь индейцев в золото.
– А чего же вы хотите от него сейчас, сеньор де Ларесо?
– Чего я хочу? Я хочу, чтобы этот человек использовал свои алхимические способности не на этом острове, а на Юкатане, где сырья для производства золота побольше. Слушайте…
Закатное солнце лениво освещало паруса, вяло колышущиеся при легком бризе, палубу, отполированную голыми пятками, и очищенные от водорослей, заново просмоленные борта. Дверь кормовой надстройки открылась, из нее, позевывая, вышел здоровенный детина в домотканых штанах, рубахе белого ситца и сапогах тончайшей выделки.
Потянувшись и сладко зевнув, он окинул взглядом горизонт.
– Тишь, гладь да божья благодать.
– Шторм бы ночью не грянул. – За его спиной вырос высокий худощавый мужчина, до горла завернутый в плащ, неуловимо меняющий цвет. – Тогда уж будет тебе благодать.
– Да ладно тебе, Тимоха. От таких мыслей захвораешь.
– Не захвораю. Капитана не видел?
– Не видал. Может, на носу?
– Пойду проверю.
Высокий человек двинулся по проходу вдоль борта, но замер, заслышав голоса, которые доносились из-за тюков и кулей, принайтовленных прямо на палубе.
– Да, говорю, лодка. Местная, – донеслась до его чуткого слуха грубая матросская речь. – Я их окликнул еще, но они развернулись и погребли в сторону как наскипидаренные.
– Не заливай. Откуда тут лодка-то? До берега миль двадцать.
– Не знаю откуда, но точно была, – в голосе рассказчика послышались обиженные нотки.
Тимоха резко остановился, прислушиваясь.
– Да точно тебе говорю, один поздоровее, второй похудее, а третий вообще поп, – настаивал первый.
– И мне показалось, что там люди были, – робко вставил тонкий мальчишеский голосок.
Тимоха шагнул за тюки и склонился над спорящими. Плащ потемнел и колыхнулся за его плечами, как крылья летучей мыши.
– Кто лодку видел? – спросил он по-испански с каким-то странным акцентом.
Пузатый крепыш и прыщавый юнец одновременно указали пальцами на худого матроса с коричневым лицом, выдубленным ветрами.
– На кого был похож мужчина?
– Да ни на кого, мужик себе и мужик, – пролепетал матрос побелевшими губами.
– А юноша?
– Да парень как парень. Годков четырнадцать, может, пятнадцать. Чернявый, волосы до плеч. Из благородных.
Человек зло выругался и растворился в сумерках, махнув по застывшим лицам бархатистой полой плаща.
– Чистый демон, – промолвил матрос в удаляющуюся спину.
Капитан и навигатор были на баке. Они сидели на невысоких табуретках. Навигатор водил по расстеленной карте деревянной трубкой с длинным чубуком, капитан что-то спрашивал, тыча в свиток коротким пальцем, унизанным перстнями. Поглощенные своим занятием, они не заметили приближения высокого человека и оторвались от карты, только когда над ними нависла густая тень.
– Дева Мария! – Капитан перекрестился. – Нельзя же так подкрадываться.
Навигатор вздрогнул, но попытался скрыть свой испуг, зажав трубку в зубах и скрестив руки на груди. Пассажиры, которых они взялись доставить до Кадиса, не понравились ему с самого начала. Особенно вот этот, все время кутающийся в плащ, но спорить с алчным хозяином судна было бесполезно.
– Разворачивайте корабль! – пролаял незнакомец. – Мы плывем назад!
– И не подумаю!.. – начал было навигатор, осекся под предостерегающим взглядом капитана, но было поздно.
