Быстро одевшись в полумраке, я вышел из своей комнаты в надежде разузнать побольше о том, что происходит. До зуда ладоней не хватало оружия — мне ни оставили ничего, даже кинжала, — но тут я пока что ничего поделать не мог.
Найти Джай-Шэ или его фанатичного брата не было проблемой — меня встретил еще в гостиной дома один из помощников сотника, и, к моему удовольствию, вернул все мое снаряжение. После он проводил меня к выходу из дома. У крыльца восседал на своем скакуне Джай-Шэ. Его брат, был рядом.
— Охотник, — приветственно кивнул мне Джай-Шэ. — Есть новости.
— Хорошие новости? — мне уже подготовили скакуна — того же самого тусэ’таэ, на котором я был вчера. Забравшись на животное, я вопросительно посмотрел на сотника: тот не спешил с ответом. — Что-то не так?
— Двадцать минут назад прибыл один из дозоров, что я отправил к границе. Меньше, чем в часе скорого марша от Синуэды были замечены силы Аг-Наар. Один батальон.
Мысленно я присвистнул. Это точно не хорошие новости — восемь сотен солдат как-никак! Да еще и жрицы — неизвестно точно, сколько их будет в этом батальоне!
— Приказы уже отданы. Основные силы отряда уже скоро покинут деревню. А для тебя у меня есть первое задание.
— Задание? — с нехорошим предчувствием вопросил я. Моя интуиция просто взвыла: уверен, то, что я сейчас услышу, не понравится мне в стократ сильнее, чем наш предыдущий разговор с сотником. Слова каса об «основных силах» позволяли сделать предположение, что «неосновные силы» останутся в Синуэде.
К несчастью, я оказался прав.
— Ты и Реэз-Шэ останетесь в деревне. У вас будет задание, выполнение которого — ваш долг перед Владыкой. Вашей задачей будет любой ценой не дать жрицам закончить начатое вчера — ритуал жертвоприношения на площади этой деревни не должен состояться. Ни при каких обстоятельствах.
Мне захотелось взвыть от бессилия. Джай-Шэ вещал, как военный комиссар: увлеченно, с убеждением; можно было даже и не думать о том, чтобы отказаться. Убьют на месте, если не что похуже. Немного успокаивало одно — в этой, почти стопроцентно, самоубийственной миссии, я буду не один, а с братом сотника. И хоть у меня успело сложиться впечатление о Реэз-Шэ, как о не совсем адекватном фанатике, я не думаю, что кас стал бы отправлять своего родного брата на верную смерть. По крайней мере — я надеюсь, что не станет.
— Это так важно, — я сделал попытку развернуть намечающиеся события по другому руслу. — Неужели этот ритуал так важно остановить? Что в нем такого особенного?
Слово взял Реэз.
— Нет времени объяснять. Главное — другое. Ты очень удачно нам встретился. Я не знаю, где ты прячешь свой амулет — может, тебе его в кишки вшили, не знаю, но твоя незаметность нам очень даже к месту. Это нужно использовать.
— Ха? О чем это ты? — не понял я сути сказанного.
— Не принимай меня за слабоумного! — мгновенно вспылил мужчина, пыхнув на меня уже знакомым ощущением угрозы. — Я о том, как ты ощущаешься для адептов магии — ты словно пустое место! Я не чувствую твоего дыхания жизни! Уверен, ты где-то прячешь Марей-Ску!
Я говорил, что Реэз-Шэ неадекватный фанатик? Стоит к этому добавить прилагательное «вспыльчивый» и дважды его подчеркнуть. Но, после такого яростного пояснения мне стало ясно, что имел ввиду брат сотника, говоря о вшитом мне в кишки амулете. Судя по его словам, я незаметен для тех, кто может ощутить жизнь при помощи магии — и он приписывает это мое свойство какому-то артефакту.
Зато теперь точно ясно: Реэз-Шэ — маг. Вопрос только в том, минус для меня это или плюс. С одной стороны, в паре с магом у меня есть шансы выжить, останься мы в Синуэде. С другой — не уверен, что смогу ему противостоять, вздумай этот фанатик увидеть, какого цвета кровь течет в моих жилах.
«Не самый лучший расклад. Но еще не все потерянно. Одно мне ясно точно — не стоит разубеждать этих двоих в том, что моя «незаметность» — это не результат действия какого-то там Марей-Ску».
Посмотрев в сторону, я увидел, как край неба занимался алым разгоравшимся восходом, однако с севера к нам накатывал свинцовый вал низких облаков, несущих дождь или грозу.
Я незаметно вздохнул; выбора, по сути, у меня не оставалось.
— Допустим, это так. Но тогда что я должен буду сделать?
— Вот так бы сразу! — довольно осклабившись, кивнул колдун. — Значит, слушай внимательно и запоминай…
* * *
Заворожено я наблюдал, как работает Реэз-Шэ: он медленно вел указательным пальцем по двери, выжигая на деревянной поверхности вычурные иероглифы. Смысл их был знаком мне лишь отдаленно; что же они значили вкупе, мне оставалось только догадываться. Ясно проглядывалась система — знаки образовывали равнобедренный треугольник, острым углом указывающий вверх. То и дело ни с того ни с сего иероглифы, уже выжженные и, казалось бы, остывшие, в хаотичном порядке начинали светиться вновь, наливаясь холодным, бледно-голубым огнем.
— Вот так… — Реэз-Шэ закончил выводить последний символ, в вершине треугольника. Тот, вспыхнув напоследок, погас — а после этого перестали загораться и остальные иероглифы.