– Это прекрасно, – пробормотала Дея, созерцая сквозь окно возню голодных чаек. Жирные, серые от городской пыли птицы безжалостно налетали друг на друга, борясь за хлебные крошки. Стремление выживать диктовало им свои правила. Как и ей.
– Ты не рада? – Аарон привстал с кресла, оперевшись кулаками о стол. Его плешь, прикрытая одинокими ниточками волос, сально заблестела. – Дея, твоя работа стоит на месте уже несколько месяцев! Это же прекрасная возможность её завершить и сделать ещё один шаг по карьерной лестнице!
– Да, – выдавила Дея. Она попыталась придать лицу заинтересованное выражение. – Прекрасная возможность. Я действительно волновалась за судьбу своей научной работы.
– Ты только представь, что нас ждёт?! – выпалил Аарон. Болтающаяся дужка роговых очков заскользила по его щеке, и старик судорожным движением водрузил её на место. – Мёртвый континент и все его тайны! Я снова чувствую себя ребёнком! Мне уже не терпится увидеть постпереломные пустые города.
Мысли Деи были заняты иным. Уставший рассудок едва улавливал нить разговора.
– Не спешила бы я радоваться, – с неожиданной дерзостью произнесла она. – Помните о синдроме приближения, Профессор? Кто знает, склонны ли мы к нему. В последней экспедиции у меня были периоды сильного головокружения, и я подозреваю, что у меня есть предпосылки. Что, если…
– На этот счёт не беспокойся, детка. Осмотр реаниматоров перед поездкой будет тщательнейшим, – Аарон, поостыв, потёр сухими пальцами подбородок. – Но у нас есть другая проблема. Более важная.
Дея приподняла бровь, вызывая старика на ответ.
– Финансы, – пояснил Аарон. – Собственно, по этому поводу я тебя и вызвал. Никто не собирается оплачивать нам перелёт и отапливаемую мобильную базу.
– А как же Иммортельское научное сообщество? – Дея сложила руки на груди, словно пытаясь оградить себя от наступающих проблем.
– Они сразу сказали, что мы – безумцы, и они не пойдут на такой риск, – Аарон пожал плечами и снова опустился в кресло. – Думаю, тебе не нужно объяснять, почему они сдрейфили. Никто в нас не верит, Дея. Никто не верит в то, что твоя работа может произвести фурор.
– И что же получается?
– Получается, милая моя, что четверть затрат ложится на твои хрупкие плечи, – взгляд Аарона стал жёстким и непоколебимым.
Дея явственно ощутила удар в солнечное сплетение. По коже прошлась тысяча раскалённых лезвий. Лоб захолодили капельки влаги. Вот уж сюрприз так сюрприз!
– Но откуда?! – возмутилась Дея. – Откуда я возьму столько платёжных единиц?! Вы прекрасно знаете, Профессор Аарон 865, что на моём иждивении тяжелобольная мать, и я каждую неделю трачу более половины своего дохода на визиты реаниматоров, сиделок и средства гигиены!
– Это – твоя научная работа, – Аарон непоколебимо сложил на груди руки. В голосе его слышался упрёк. – Я договаривался обо всём с правительством, умолял и выпрашивал разрешения только ради тебя, детка. Я унижался перед этими отъевшимися чинушами и валялся у них в ногах. Надеюсь, ты догадываешься, как трудно мне было всё устроить.
Дея задохнулась, охваченная смесью непонятных эмоций. Безысходность обступила непреодолимой стеной, заключив в замкнутое пространство. Невыносимо хотелось убежать, но все пути к отступлению были отрезаны.
– Но я теоретически не смогу этого сделать, – пробормотала она, виновато опустив глаза в пол.
– Не волнуйся ты так, детка, – отчеканил Аарон. Казалось, его нисколько не беспокоит состояние Деи. – Счёт ещё не выставлен.
– Да есть ли от него прок, – Дея нервно всплеснула руками, – если я всё равно никогда не смогу найти такое количество единиц?! Мне будет проще сразу отказаться от первой степени.
– Твоё дело, детка, – Аарон беззаботно откинулся в кресле. Несмотря на то, что лицо старика хранило безмятежность, по холодному блеску глаз можно было догадаться, что он нервничает. Он снял очки и принялся самозабвенно вертеть их в ладонях. – Не будешь иметь первую степень к тридцати пяти годам – пойдёшь преподавать. Как и раньше. Мне обидно будет терять такой бриллиант, но ничего не поделаешь.
Дея опустила голову и принялась сверлить паркет взглядом.
– Я всегда добивалась всего сама, – твёрдо проговорила она. – И я ни о чём Вас не просила.
– В этот раз ты просто не смогла бы. Ничего не попишешь, – холодно повторил Аарон. Сипло вздохнув, старик повернулся в кресле. Его перстень раскидал по стенам радужные блики. – Закон есть закон. Я не настаиваю, но мне будет очень обидно, если мои старания полетят крахом. Ты хотя бы представляешь, сколько мне порогов пришлось лбом оббить, чтобы добиться разрешения на выезд?
Дея зажмурилась. Слова Аарона прочно засели в мозг, давя на самые тонкие струны души. Стыд качнул за плечи. Как бы там ни было, иного решения быть не может. Карьера, несомненно, дорога. Но жизнь и благополучие матери – куда более ценная вещь.
– Если мне нужно будет покинуть пост декана, – твёрдо произнесла Дея, – я сделаю это.
– Не горячился бы я на твоём месте, пупсик, – ехидно сощурился Аарон.
