– Нет. Ты меня неправильно понял, командующий. Я имел в виду, что многие предсказания уже сбылись, а те, что не сбылись, просто еще не успели сбыться. Но рано или поздно сбудутся, обязательно сбудутся. Если самое важное пророчество начало сбываться, то что уж говорить о малозначимых. Разве не так, мудрейший из стратегов?
Давид замешкался с ответом, и Дашка этим воспользовалась:
– Расскажи поподробнее о пророчестве, Серебанчик. Какие предсказания с нами уже сбылись и какие еще должны сбыться?
– Как с языка сняла, сестренка, – вздохнув, протянул я. – У самого уже терпения не хватает на этих пустозвонов.
Пустозвон, что повыше, бросил на меня недовольный взгляд, а тот, что пониже, даже не глянул в мою сторону. Все его внимание было занято более значимым объектом. Объектом его обожания.
– Священный голос оповестил Изратикона, что на одной из оккупированных лантисофурийцами планет родится уникальное дитя. И теперь я знаю, на какой именно. На вашей. На Земле…
– Эй, эй, пустозвон! – Я несколько раз щелкнул пальцами. Сработало. Серебан удостоил и меня своим вниманием. – Это мы уже поняли. В чем уникальность-то ребеночка?
– В его предназначении. На него возложена миссия: очистить миры Вселенной от долговязых паразитов. Для этого создатель наделил его невероятной внутренней силой.
– Создатель? – Дашка снова опередила Давида, успевшего только рот открыть.
– Он самый, принцесса.
– То есть Бог?
– Называть можешь как угодно. Богом, вездесущим разумом, духом Вселенной или самой Вселенной – не важно, суть от того не поменяется.
– Тогда Бог!
– Хорошо, пусть будет Бог.
– На твоем месте я бы не был столь категоричен, Дарья. Бог – это весьма абстрактное понятие и… – Давид попытался быть обходительным, но у него не получилось. Высокомерно-поучительные нотки в его голосе не распознал бы только глухой.
– Может, еще и Святое Писание вспомним? Притчи разберем? – Мне хотелось прокричать эти слова, и я бы прокричал всенепременно, если бы в беседе не участвовала моя названая сестренка. А на нее никто не смеет голос повышать: ни суженый, ни предводитель-избранный, ни даже я. – Давидушка, братка, пусть зелененький сказ свой досказывает, да делом наконец займемся. Разговоры задушевно-философские после вести будем, когда нечисть долговязую в край родной отправим. То бишь в ад!
– Дело говоришь, братец, нас и впрямь куда-то не туда понесло.
– Признание проблемы – это уже половина успеха в ее разрешении, как сказала мне однажды одна очень мудрая лекарша.
Я подмигнул Натали, и та нервно улыбнулась.
– Итак, муклорнианец, тебе слово.
– Благодарю. Так о чем это я?..
– О силе, о внутренней.
– Ах да. Но не думайте, что эта сила связана с какими-то фантастическими суперспособностями. Как умение летать, становиться невидимым, вызывать ураганы и разжижать мозги врагов с помощью телепатии. Что в нашем положении очень бы пригодилось, но чего нет, того нет. Все куда прозаичнее. Тот, за кем пойдут миллионы рабов, должен обладать незаурядными лидерскими качествами, сильным характером, ясным разумом и красноречием. Еще бы, ораву такую организовать и вдохновить на смертный бой с великанами-людоедами.
– Не такие уж они и великаны. Хотя, наверное, мы тоже кажемся тебе великанами.
– Нет, не кажетесь, – помрачнел коротышка.
– Только без обид, ладно?
– Да я и не думал обиж…
– Добро, что там еще по пророчеству?
– В общем, именно этими качествами Бог и наделил своего поверенного, благословив на самую значимую миссию в истории девяти галактик.
– Так уж и за всю историю?
– За всю, конечно, утверждать не могу, но за несколько последних тысячелетий готов поручиться.
– Не стоит, верю. Тебе Дарья вопрос задала, вот и отвечай. Что конкретно сбылось?
– Убийство лантисофурийца. Приход спасителя должен ознаменоваться таким событием. В пророчестве говорится, что один из рабов не станет мириться со своей участью и, вооружившись кинжалом, сразится с представителем знатного лантисофурийского рода. Ему удастся совершить то, о чем мечтают многие рабы, но не осмеливаются даже попробовать, то, что никому и никогда не удавалось, – он выйдет с лантисофурийцем один на один и одержит победу. Над тем, кто гораздо больше его и сильнее. Как твой тезка над Голиафом, командующий. Он омоет клинок голубой кровью и положит начало грандиозному освободительному движению. Таково пророчество Изратикона, и, как видите, оно сбылось.
– Но все было не совсем так, – сказал я, отмахнув насекомое, не спеша летевшее мне прямо в глаз. – Да и рассказик библейский попридержи для другого случая, не к месту он. Не много ли чести для долговязого слизняка – ставить его в один ряд со знаменитым Голиафом?
– Незначительные погрешности допустимы, но суть остается сутью: лантисофуриец издох и способ его умерщвления идентичен пророческому. Разве этого недостаточно, чтобы поверить словам Изратикона?
