Вновь последовало молчание. Его рот скривился, а веки уцелевшего глаза несколько раз моргнули, вытеснив еще одну слезу. В этот раз молчание затянулось, и я осмелился его нарушить:
– И что было дальше?
– Думаю, в таком состоянии я находился недолго. В чувства меня привела жена. Она тормошила меня за плечо и выкрикивала мое имя. С трудом открыв глаза, я посмотрел на нее и ужаснулся. Почти все ее лицо было в крови. Но она держалась молодцом и первым делом справилась о моем здоровье, которое в тот момент меня волновало меньше всего. И наверное, Люда это поняла. Потому как переключилась на себя и стала уверять, что с ней все в порядке, а столько крови – из-за нескольких несерьезных царапин. Пока она это говорила, я обернулся назад и увидел, что дочь цела и невредима. Я вздохнул с облегчением, но… кто мог знать тогда, что кошмар только начинался?
– Значит, они выжили?
– Я же уже сказал, что не знаю.
– Да, но…
– С минуту покружив, летающий объект опустился ниже и завис в воздухе, метрах в двадцати над землей. Я попробовал завести двигатель, и тот с горем пополам завелся. С третьего раза, но завелся.
– А далеко он от вас был? Этот шар.
– Да метров сто, не меньше. Только нас это не спасло. Я не успел и с места тронуться, как он уже висел над нами. И мало того, что из-за яркого белого света, исходившего из шара, ничего не было видно вокруг, так еще и машина заглохла. Щурясь от этого слепящего света, я снова попытался завести двигатель, но все мои попытки пошли насмарку.
– Наверное, из-за шара?
– Несомненно, из-за него. – Громов расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, глубоко вздохнул и, окинув фотографии печальным взглядом, проникновенно посмотрел на меня. – Мне никогда не было так страшно. Никогда до и никогда после. Но боялся я не за себя, понимаешь?
– Конечно.
– Нам ничего больше не оставалось, как выбираться из машины и нестись сломя голову от этого кошмара. Как можно быстрее и как можно дальше. Я сказал Каринке перелезть ко мне и, взяв ее на руки, взглянул на жену. Она всегда смышленая была, куда умнее и сообразительнее меня, поэтому поняла все без слов. Я кивнул, и мы дернули дверные ручки, но оглушающий визжащий звук не позволил нам вылезти из машины.
– Что еще за звук?
– Писк, свист, скрежет. Он возник внезапно, резко, и сила его децибел вызвала просто невыносимую боль в висках. Казалось, еще немного – и голова взорвется. А теперь представь, Никита… Всего лишь на мгновение представь, что вынесли мои девочки. И ладно мы с женой – люди взрослые, но ребенок?
– Да, это ужасно, – промямлил я, изобразив на лице сочувствие.
– Звук быстро прекратился, но вслед за ним произошло кое-что… не менее жуткое. Наши тела парализовало, причем в каком положении они находились, в таком и остались. Мы словно застыли. Одна моя рука продолжала удерживать Каринку, а вторая – дверную ручку. Но я их абсолютно не чувствовал. Я не мог даже губами пошевелить, хотя все еще продолжал нормально соображать и видеть. Правда, недолго. Прощаясь со своим сознанием, мы один за другим начали проваливаться в кромешную тьму. Первой была дочь. Перед тем как закрылись веки, ее глаза застыли, помутнели, стали какими-то безжизненными. Потом жена, ну и напоследок я, ваш покорный слуга. Только на меня, вероятно, их психотронное оружие подействовало слабовато, потому как приходить в себя я начал раньше запланированного времени.
– Их? – насупился я.
– Кто-то же должен был управлять этим шаром, верно?
– И вы знаете, кто?
– Отчасти.
– Это как?
– Я непременно все о них выясню. И, надеюсь, ты мне в этом поможешь.
– Да не вопрос, только…
– Никогда не забуду ту леденящую дрожь, которая охватила меня, когда я очнулся и понял, что моих девчонок уже нет в машине. Голова раскалывалась от чудовищной боли, а глаза жгло так, будто в них песка насыпали. Но стоило мне потереть их с усилием и помассировать виски, как боль прошла. Я осмотрелся, хотя перед глазами все немного расплывалось. Свет, излучаемый объектом, уже казался не таким ярким, но разглядеть что-то вне машины все еще было нельзя. Тогда-то я и вспомнил о пистолете в бардачке.
– Пневматический, газовый?
– Нет.
– Травмат, что ли?
Он помотал головой.
– Огнестрел? – удивленно спросил я.
– Ну да.
– Да еще и в бардачке? А что, господа гаишники уже и тогда вам были не указ?
– Моя бурная журналистская деятельность была сопряжена с немалым риском для жизни, причем не только моей, как ты понимаешь. Лучше уж несущественные проблемы с полицией, чем неспособность защитить себя и свою семью. Из двух зол всегда выбирают меньшее.
– Так-то оно так, но вы вообще в курсе, что полагается за незаконное ношение и хранение? Я бы не сказал, что это несущественно.
Улыбнувшись, Громов помахал перед моим носом указательным пальцем и проследовал к столу. По его поведению я сделал вывод, что меня ждет какой-то сюрприз. И не ошибся. Порывшись в верхнем ящике стола, он извлек оттуда кобуру и протянул мне.
– Ее мне дал твой отец, вместе с тем пистолетом, естественно. Теперь она по праву твоя.
