– Так, погодите, дайте-ка переварить все это мракобесие. То есть вы хотите сказать, что чем-то насолили нашему общему знакомому и он в отместку натравил на вас своих братков с Марса?
– Несколько вычурно, конечно, но можно и так выразиться, – сердито ответил он.
– А вы не задумывались, что у вас может быть паранойя? Оттого и такие странные фантазии. Вы вообще уверены, что видели тех инопланетян? Вдруг привиделось? От полученных травм и пережитого горя ваш мозг вполне мог накрутить нечто подобное.
Наклонившись ко мне, Громов напряженно произнес:
– Мой мозг ничего не накручивал. Я знаю, что видел. И не только я один… видел.
– Долговязых? Их еще кто-то…
– Неужели ты думаешь, что все те люди, которые вступают в «Молот» и по собственной воле участвуют в смертельно опасных операциях, делают это из-за каких-то баек? Думаешь, их беспрекословное подчинение обусловливается непоколебимой верой в мои бредни? А те политики, щедро финансирующие нашу организацию, кстати, далеко не самые последние в стране, – настолько глупы, что не соображают, на что и зачем выделяют средства? Более того, они прикрывают организацию по всем фронтам, рискуя не только своим креслом, но и жизнью, семьей. Много ты повидал таких чиновников?
Не так давно моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я узнал об ужасной гибели родителей и о таинственном исчезновении целой деревни. Изувер, который все это провернул, стал моим начальником, а я… и сам теперь не понимаю, кем я стал: то ли бандитом, то ли шпионом, то ли козлом отпущения для обеих организаций одновременно. Словом, мне и так было несладко, а тут еще потрясений привалило: воскрешение Громова, инопланетные твари и их сотрудничество с любимчиком московских бабушек. Прямо голова пошла кругом. Я уже и не знал, во что верить. Но так ли важно это было знать сейчас? Не проще ли пока притвориться?
– Хорошо, хорошо, я понял. И верю вам. Но хотелось бы самому увидеть этих долговязых. Может, у вас есть их фото? Или видео?
– Ох, Никитушка, еще насмотришься. Было бы на что смотреть.
– Значит, есть?
– Раз уж тебе так не терпится, тогда любуйся. Никто не запрещает. Тем более что ты давно уже мог это сделать, просто не обращал внимания. – Немного отъехав в кресле, Громов указал пальцем на стенд.
– Там? – задумчиво пробурчал я, бегая глазами по стенду.
– Ага, только отсюда ты ничего не увидишь.
Я подошел к стенду, но желаемое отыскал не сразу. Несметное количество фотографий, бумажек с какими-то записями и вырезок из газет и журналов, соединяющихся между собой нитками и стрелками разных цветов, привело меня в полную растерянность. На фотографиях часто фигурировал Шакалов, причем как со своей свитой и компаньонами-бандитами, так и с государственными деятелями, высокопоставленными полисменами, прокурорами и судьями. Ну и конечно, все с теми же пресловутыми московскими бабушками, глядящими на него так, будто ему предстояла канонизация, а не пост мэра.
Не обошли вниманием молотовские шпики и мою скромную персону, а также Кирилла, Дашку, семейство Стаховых и, разумеется, самого миловидного психотерапевта в Москве. Натали, кстати, очень даже неплохо смотрелась на этих фотографиях. А ту, где она в коротких шортах и обтягивающей футболке на утренней пробежке, я бы смело отправил на какой-нибудь престижный конкурс фотомоделей. Победить, может, и не победила бы, но без приза зрительских симпатий уж точно бы не осталась. А что, это идея. Доберусь домой, устрою ей миниконкурс красоты, только первым этапом будет «дефиле без купальника».
Непристойные помыслы развеялись вмиг, когда я увидел то, что увидел. А увидел я существо, отдаленно напоминающее человека с явно выраженными отклонениями в развитии. И, судя по физиономии, не только в физическом.
Оно имело две ноги, которые заметно короче туловища, и две длиннющие руки, не достающие до пола всего каких-то пятнадцать – двадцать сантиметров. На каждой по четыре пальца. Хотя сначала мне показалось, что на левой руке их пять или даже шесть. Путаница вышла из-за того, что тварь скрестила третий палец со вторым и первым, а второй с четвертым. Я не стал долго размышлять, зачем она это сделала, и еще разок осмотрел ее внешность.
Голова у нее была лысая, яйцевидной формы и, на мой взгляд, чересчур великовата в соотношении с остальными частями тела. Высокий морщинистый лоб, ярко выраженные скулы и раздвоенный подбородок, выступающий вперед на пять-шесть сантиметров и образующий с нижней губой прямой угол, только усугубляли общую картину.
Глаза круглые, слегка выпуклые и пугающе огромные, занимающие чуть ли не четверть лица. В них отсутствовало цветовое разделение на склеру и радужную оболочку, если здесь вообще уместны такие термины и анатомические составляющие. Попросту два зеленых глазных яблока с узкими вертикальными зрачками, как у крокодилов, только красного цвета.
