Полковник приказал разделиться на группы, чтобы, идя параллельно друг другу, охватить весь поселок. И пока я с приоткрытым ртом разглядывал окрестности, бойцы разошлись по закрепленным территориям. Кроме троих, примкнувших к нашей шестерке. В их числе был и Невидимка. Худощавый мужичок невысокого роста. В отличие от других, одетых в пятнистые камуфляжи и банданы, он был облачен во все черное.
Нам досталась центральная улица. Прохрипев: «Так, идем», Полковник вскинул автомат и уверенным шагом направился к ней. Мы последовали за ним.
– Будто в другое измерение попали, – произнес я.
– Ага, в Зазеркалье, – усмехнулась Инга. – Скоро долговязые из тебя Алису сделают.
– Скоро я из тебя отбивную сделаю и скормлю этим самым долговязым. Вон только чего твое брюхо стоит. А ляжки? А зад? Да твоими прелестями можно целый взвод инопланетных тварей накормить, и еще останется.
В ее глазах блеснули слезы. Она сгорбилась, выпятив живот еще больше, и, ускорив шаг, поравнялась с Полковником. Удивило ли меня то, как она отреагировала? Отчасти да. Разжалобило? Нет!
Остановившись напротив первого дома, Полковник встал на колено и направил на него автомат.
– Ты и ты, – обратился он к Давиду и ко мне, – проверьте его, только аккуратно.
– Будет сделано, Полковник. Никита, за мной! – Зачем-то немного пригнувшись, Давид рванул к дому.
Да за тобой! За тобой! Будто до меня не дошло, что команда касалась нас обоих!
Инга повторила все в точности за шефом, но по отношению к дому на противоположной стороне улицы, направив туда Невидимку и Стаса. Громов с остальными следил за округой.
К дому вела дорожка, выложенная в шахматном порядке из ромбовидной бордовой и желтой тротуарной плитки. Давид пробежал вдоль нее по газону, я же – по самому ее центру.
– Вблизи еще страннее, тебе не кажется? – Остановившись в полуметре от предполагаемого входа, я провел пальцами по межплиточной полосе, визуально схожей с алюминием и образующей в стене вертикальный овал. Ее поверхность была идеально гладкой.
– Ага, кажется, только как нам попасть внутрь?
– Интересно, что это за металл такой?
Вынув нож, я прошелся лезвием по полосе, оставляя еле заметную бороздку.
– Молодец, просто гениальная идея.
Но не успел он договорить, как бороздка исчезла, вернув пластине первоначальную форму.
– Ты это видел?
– Видел, и что?
– А ну тебя!
Я провел ладонью по граничащей с «овалом» плите.
– Решил здесь все облапать?
– Шероховатая… хотя твердой не кажется.
– Когда кажется – креститься надо.
Я стукнул по ней кулаком и, приложив ладонь, почувствовал легкую вибрацию. Затем стукнул еще раз, да посильнее, да с размаху – от зоны соприкосновения пошли еле заметные круговые волны.
– Вот так дела… как же открыть эту дверь?
– Дверь?
– А чем еще, по-твоему, может быть этот овал? Окном, что ли?
Овал не превышал четырех метров в высоту, трех в ширину и соединялся каждым боком с горизонтальной полосой вверху и внизу. Кроме круглого углубления, располагавшегося на уровне моей груди, на его поверхности, состоящей из того же материала, что и стены, больше ничего не было.
– Удивился просто, что ты тоже догадался.
– Ну да, конечно.
– Попробуй запихнуть туда руку, может, чего и нащупаешь. – Давид указал на углубление. – Кнопки, рычаг какой-нибудь.
– С чего ты взял, что мне так и зудит куда-то запихнуть свою руку?
– А разве нет?
Оставив негодование при себе, я все-таки ее запихнул. Особых усилий не потребовалось. Диаметра этого «дупла», иначе и не назовешь, хватило бы сполна, чтобы и две моих руки туда пролезли. Просовывая руку вниз в толще «двери», я запихнул ее почти по локоть, упершись в тупик. Прощупал там все, но ничего так и не обнаружил.
– Есть что-нибудь?
– Пусто.
– Хм, но как-то же она должна открываться?
– Можешь сам попробовать, – заявил я, высунув руку.
Давид оглянулся на подопечных Инги и, увидев, что у них те же трудности, решил-таки попробовать. Но принявшись усердно все там ощупывать, он нашел только то, что удалось найти и мне – ничего.
– Да чтоб тебя! – Схватившись за нижний край углубления, Давид с силой дернул за него, и передняя стенка полости поддалась. Чуть вибрируя, она опустилась перпендикулярно двери. Прозвучал щелчок, и ее шероховатая поверхность стала преобразовываться в гладкую и зеркальную. Слой в несколько миллиметров будто растворился в воздухе, обнажив нечто, напоминающее экран электронного устройства. – Ага, значит, вот как оно тут все устроено. Главное – вовремя включить смекалку.
Экран замерцал тусклым желтым светом. Погас. Снова замерцал. И снова погас.
– Да? А ничего, что ты своей смекалкой ей мозги раскурочил?
– В том и смысл.
Экран зажегся, отобразив пустую белую строку для ввода и цифровую клавиатуру.
– Гляди-ка, заработало.
– А ты говоришь, раскурочил. Учись, пока я жив, Никита. И не забывай народную мудрость: «Против лома нет приема».
– Ну и каким местом она здесь применима?
– Каким надо.
– Что теперь собираешься делать, мудрила? И дальше ломом орудовать?
– Ха, а почему бы и нет?..
