– Вы меня просто убиваете! Они где-то там людей кошмарят, а мы здесь вымя инопланетное массируем!
– Во-первых, нам неизвестно, где они точно находятся. А во-вторых, не стоит так нервничать, Никитушка. Главное – держаться друг за друга, быть внимательными и хладнокровными. Одна горячая голова в строю может всех подвести под плаху.
Вот только проповедей Громова мне сейчас и не хватало.
– Как это неизвестно? Где же они тогда могут быть?
По-видимому, Полковнику тоже было не до разглагольствований предводителя, и он поторопился сам все объяснить:
– На территории поселка мои снайперы никого не видели. Кроме нас, естественно. Ни бандитов, ни пленных, ни тем более долговязых. Поверь старому волку, если бы хоть кто-нибудь где-нибудь из них засветился, я бы первым туда ринулся.
– Они что, сквозь землю провалились?
– Когда найдем, – узнаем.
Все вокруг неплохо освещалось фонарями в виде сосулек, висящих на закругленных верхушках трубных столбов, изготовленных, скорее всего, из стали. И пусть на улицах не было ни единой живой души, мы все равно старались передвигаться тайком, пригнувшись, перебежками, от куста к кусту, от дерева к дереву, от дома к дому. Правда, за молодыми кустами и деревьями особо не спрячешься, да еще и при таком-то освещении, но тем не менее.
Здешняя растительность тоже была какая-то чудная. Попадались, конечно, и знакомые виды, но в большинстве – диковинные. Чего только цветы на клумбах стоили. Одни походили на тюльпаны, другие – на розы, третьи – на ромашки, но, наряду с почти такой же формой лепестков, стеблей и листьев, они обладали размерами, значительно превышающими аналоги на нашей планете.
Не буду скрывать, я никогда не испытывал особой страсти к ботанике, променяв большую часть уроков на турник и брусья. И уж точно не стану бить себя в грудь, доказывая, что пересмотрел множество документальных фильмов, посвященных флоре и фауне, или был частым гостем в ботанических садах. Но бутоны размером с бычью голову, полутораметровые стебли, по толщине сопоставимые с моим предплечьем, и листья, по ширине не уступающие Ингиной ягодице, просто кричали о своем внеземном происхождении.
Деревья выглядели не менее экзотично. Их стволы тянулись к небу, изгибались к земле, образовывали круги, спирали, даже завязывались в узел. Кроны были и густыми, и редкими, и совершенно без листьев. А их формы – плакучими, стелющимися, овальными, пирамидальными, шаровидными, раскидистыми, зонтичными. В общем, всякими, какими только могут быть. Всякими были и листья. Они имели разнообразные формы, цвета и размеры. От очень мелких белых, как лепестки сирени, до весьма внушительных зеленых или синих, напоминающих лопухи…
Впереди показались бойцы Полковника.
С десяток человек располагались между автобусов. Одни сидели на корточках, другие стояли, нависая над сидящими, но все они внимательно слушали своего командира, стоящего на колене и рисующего ножом на земле какие-то схемы. Три группы по четыре человека обыскивали обтянутые брезентом кузова КамАЗов. Остальные же либо только что подтянулись, как и мы, либо бродили вокруг легковушек и микроавтобусов, не зная, куда себя приткнуть, либо заняли удобные позиции для прикрытия всего нашего подразделения и отстрела врага, в случае его внезапного появления.
Техника была выстроена в одну линию бамперами к забору, и в порядке возрастания габаритов, если брать отсчет от забора справа. Первыми стояли легковушки, затем «газели» и далее уже КамАЗы с автобусами, лишь одна помпезная иномарка никак не вписывалась в общую картину. Брошенная поперек некоторым своим собратьям, она будто заявляла: «Я здесь самая наикрутейшая тачка, и никто мне не указ! Где хочу, там и паркуюсь, всем ясно?! А то шепну, кому следует, и вас мигом отправят на переплавку. Уловите разницу, жалкие консервные банки, я боссов перевожу, а вы лишь шестерок». Эта «борзая» тачка была мне хорошо известна, она принадлежала Танку.
– Полковник, – подбежав, обратился к нему коренастый мужичок лет пятидесяти.
– Докладывай.
Тот немного растерянно оглянулся по сторонам и вновь встретился глазами с Полковником.
– Да особо и докладывать нечего. Нет здесь никого. Ни живых, ни мертвых.
– Володька, ты уже полгода как отрядом командуешь, но так и не уяснил. Всегда есть что докладывать. Это во-первых. Во-вторых, как ты можешь работать с людьми, которым не доверяешь?
– Обижаете, Полковник. Ребята у нас что надо. Я уверен в каждом на все сто и за каждого из них готов жизнь отдать.
– Так чего же ты тогда разведданные ставишь под сомнение?
– Я? Не ставлю.
– Ладно, хватит бойца мурыжить, Григорьевич, – прозвучал голос Громова за моей спиной.
– Уже заканчиваю, Максим, – прохрипел тот тоном пониже. – Так вот, послушай меня внимательно, Владимир. Если твои люди, которым ты всецело доверяешь, говорят, что видели, как сюда привезли гражданских, значит, они действительно это видели. Территорию с тех пор никто не покидал, а это значит что? Правильно. Гражданские до сих пор находятся здесь, как, собственно, и те, кто их пленил.
– А, ну да… понимаю. Но куда же они тогда делись?
